Икар
Шрифт:
— Позвольте предостеречь вас от двух очень серьезных ошибок, которые вы можете совершить, — сказала миссис Мильярини. — Первая — посвятить во что-то моего мужа. Это будет очень, очень серьезная ошибка. Но вторая еще серьезнее. Вторая — если вам удастся меня рассердить. — Она приблизилась и поцеловала его в щеку, задержав губы лишь на долю мгновения дольше, чем было нужно. Губы у нее были теплые, и по всему телу Джека прошел разряд электричества. — А вот это уже угроза, Джек.
Он проводил ее взглядом. Она села в машину, подтянула ногу, похожую на змею,
Он потер щеку двумя пальцами правой руки и посмотрел на кончики пальцев. На них осталось немного красной помады. Джек смотрел на свои пальцы и понимал, что сделал первый непонятный шаг в неведомый мир Кида.
Правда, он не мог понять собственных чувств.
Чувства были примерно такие же, как во время первых тренировок с Кидом. Больно. Часто почти невыносимо.
Но это ему нравилось.
37
На этот раз реакция сержанта Маккой на появление Джека в полицейском участке была совсем не такой нейтральной, как при первом его визите в это учреждение. На этот раз она была совсем не рада его видеть.
— Это мой муж, мистер Келлер. Мы собираемся поужинать. Он только что заехал за мной, чтобы я не добиралась в центр одна. Правда, мило с его стороны?
— Очень мило.
— Элмор, это Джек Келлер.
— Приятно с вами познакомиться, — сказал Джек. — Или, вернее, приятно снова увидеться с вами. Я знаю, что мы с вами встречались в ресторане.
Элмор Маккой был потрясен тем, что Джек помнит об этом, но его жена мгновенно вмешалась.
— Рот закрой, дорогуша. Это я ему сказала, что мы с тобой отмечали там годовщину. Он хороший человек, но не настолько хороший.
Элмор Маккой явно разочаровался, но сержант и не думала обращать на это внимание.
— Дай нам, пожалуйста, две минутки, — сказала она мужу, — и я буду готова.
Ее супруг кивнул и оставил их наедине у рабочего стола сержанта.
— Сержант… — начал Джек, но Маккой незамедлительно его прервала.
— Думаю, говорить буду я, — объявила она, — потому что, когда я сказала, что у меня есть две минуты, я именно это имела в виду. Разговор будет короткий, потому что я хочу, чтобы вы поняли одну-единственную вещь: чем бы вы ни занимались, прекратите это.
— Откуда вы знаете, чем я занимаюсь?
— А вы как думаете? Нам уже был звоночек от милейшей миссис Мильярини, которая сообщила, что вы ее шантажируете. Поверьте мне, Джек, — а я буду называть вас Джеком, поскольку все настолько глупо, что я не в силах заставить себя называть вас мистером Келлером, — внушите себе, что вы не хотите шантажировать никого из семейства Мильярини. Просто не хотите вы этим заниматься, и все тут. Она говорила, что готова обвинить вас во взломе и проникновении в ее квартиру, и поверьте, это было бы самое
— Так вы знаете, что владелицей квартиры, с балкона которой упал Кид, была она?
— Я офицер полиции, черт побери, и, конечно, я знаю об этом! Вы как думаете, я на что трачу свое время? А вот знаете ли вы, что она владеет еще двумя квартирами в этом же доме? Она купила их в качестве вложения капитала и сдает. Это деловое предприятие, квартирами владеет ее компания. — Маккой начала произносить слова скороговоркой. Похоже, она с каждой минутой волновалась все сильнее. — Вот так. А если вам любопытно, то я скажу, что ваш друг, скорее всего, не платил ни доллара за проживание в этой квартире. Я эту дамочку видела и знаю, что она за птица, но это не мое дело. И не ваше. Мы поговорили с ней о наркотиках, которые найдены в квартире, и мы удовлетворены ее объяснениями. Она утверждает, что понятия не имеет ни о каких наркотиках. Вот это было наше дело, и об этом мы позаботились. Ее этот факт еще больше удивил, чем вас! Так что, Джек, я предлагаю следующее: прекратите ее запугивать и перестаньте надоедать мне.
— А вам известно, что она ранила его ножом?
— Нет, — ответила Маккой, и ее раздражение немного утихло. — Я этого не знала. Когда?
— Четыре или шесть недель назад. Она бросилась на него с ножом и порезала ему руку выше локтя.
— Такой жалобы к нам не поступало. А незначительные проявления насилия при домашних ссорах не стоят ни шиша, Джек.
— Один звонок от жены мафиози — и это все, что нужно, чтобы вы прекратили расследовать дело?
— Перестаньте упрекать меня, когда сами не знаете, о чем говорите, потому что все это меня действительно очень злит. Нет никакого дела, нет никакого, черт побери, расследования!
Она уже, не стесняясь, кричала на Джека. К ним шагнул другой офицер полиции, но Маккой отмахнулась от него, дав понять, что все нормально. Повернув голову к Джеку, она произнесла чуть более сдержанно:
— Если вы явитесь сюда еще раз, то либо будете арестованы, либо уж постарайтесь быть чертовски уверены в том, что вас кто-то пытался убить. В противном случае я вас видеть не желаю! Наш маленький разговор с вами окончен, потому что я опаздываю на ужин с мужем, а вы меня так разозлили, что я нарушила свое решение, принятое под Новый год, — не сквернословить! — Сержант Маккой сделала глубокий вдох. — Я вам говорила: мое терпение не безгранично.
Джек встретился с ней взглядом и сказал:
— Вы можете сделать хотя бы одно? Выясните, где были Джо и Эва Мильярини в ту ночь, когда погиб Кид. И двое молодчиков, которые на нее работают, настоящие громилы: один высокий, шесть футов два или три дюйма, бледный, второй приземистый, пять футов и пять-шесть дюймов, смуглый… — Он задумался на секунду. — Со шрамом ниже затылка. Шрам от пореза стеклом.
Маккой недоверчиво посмотрела на него.
— Нет, — сказала она. — Я не стану этого делать. И вы тоже. Теперь мы друг друга понимаем?