Икар
Шрифт:
Домофон зажужжал, и Грейс уперлась обеими руками в тяжелую створку двери. Джек помог ей, дверь открылась, и они оказались в тускло освещенной прихожей, откуда широкая лестница вела на второй этаж. Они поднялись по ступеням, а когда оказались на столь же тускло освещенной площадке, перед ними возникла еще одна дверь. Джек вопросительно посмотрел на Грейс, и та широким жестом указала на дверь. Джек нажал на кнопку звонка, расположенную справа от дверных петель, дверь открылась, и они увидели перед собой здоровяка вышибалу, одного из самых крупных экземпляров человеческой породы, каких Джек видел за свою жизнь. Вышибала смерил Джека изучающим взглядом с головы до ног, глянул на Грейс и кивнул.
— Пойдемте, — сказала она. — Вы прошли досмотр. — И, вздернув брови, добавила: — С большим трудом.
С этого мгновения Джек почувствовал себя так, словно
В ночном клубе абсолютно все было из стали и пластика, блестящее и суперсовременное. И люди здесь тоже были такие же блестящие и холодные. Вертящийся лабиринт, наполненный дымом и оглушительной музыкой, набитый необычайно красивыми образчиками мужского и женского пола — обнимающимися, сидящими, танцующими, выпивающими. Развязные трансвеститы разгуливали по залу туда-сюда. Тут и там на глаза попадались культуристы, у многих из них, за редким исключением, были оголены почти все части тела. Приглушенный свет горел лишь кое-где. Все и вся стремились прятаться в тени. Грейс взяла Джека за руку и повела через сумятицу зала в небольшое отдельное помещение, где стояли диваны и кресла, несколько столиков и длинная стойка. Джеку пришлось протиснуться мимо двух женщин, страстно обнимавшихся и целовавшихся возле стальной колонны. Одна женщина обернулась и свирепо зыркнула на него, но тут же повернулась к своей спутнице и принялась вылизывать ее шею.
Джек и Грейс нашли два свободных места на диванчике рядом с барной стойкой. Рядом сидели двое мужчин, один раздетый по пояс. Они увлеченно ласкали друг друга. Грейс наклонилась и что-то проговорила Джеку на ухо. Он помахал рукой, показывая, что не расслышал ни слова.
— Я спросила: нравится? — прокричала Грейс так громко, как только могла.
Он пожал плечами и крикнул:
— Часто здесь бываете?
Грейс радостно кивнула.
Они провели в клубе часа два, выпили по две порции спиртного, наблюдали за завсегдатаями, пытаясь определить, может ли кто-то из этих людей быть связан с Кидом. При этом они все время держали в голове главные признаки Силачки — певичка-барменша-дилерша. Здесь работали две барменши, обе привлекательные, и Грейс у обеих спросила насчет Кида. Ни та ни другая никогда о таком не слышали. Одна ответила так:
— Такого не знаю, а вот Брюс Уиллис сюда на прошлой неделе заходил.
Когда Джек наконец дал Грейс понять, что, пожалуй, уже хватит, она провела его через толпу и они вышли на улицу. Окрестности клуба были окутаны тишиной, которая показалась Джеку нереальной, оглушающей после взрывного грохота, внутрь которого они были погружены на протяжении двух часов. Джек оглянулся на дом, из которого они вышли. Ему казалось, что это был сон, Бригадун [57] в стиле хэви-метал.
57
Легендарная шотландская деревушка, появляющаяся раз в сто лет всего на один день, из одноименного фильма-мьюзикла режиссера Винсента Миннелли (1954) с Джином Келли в главной роли.
— Вы готовы еще разок попробовать? — осведомилась Грейс.
Джек кивнул, они поймали такси на Гудзон-стрит и направились в сторону Уэст-Виллидж.
Попросив таксиста остановиться перед круглосуточным магазинчиком, Грейс вышла и тут же вернулась с упаковкой из шести банок пива. Джек даже не успел ничего сказать.
— Погодите. Сами все увидите, — пообещала Грейс и велела водителю ехать по Одиннадцатой улице, прямо к Десятой авеню.
Там, в двух домах от угла, располагался крошечный музыкальный клуб под названием «Си-диез». [58] Джек заплатил десять долларов за вход, и они с Грейс спустились в подвальное помещение клуба. Здесь стояло не больше десяти маленьких столиков, около каждого из них — два-три дешевеньких складных стула. Никаких украшений, кроме нескольких черно-белых фотографий джазменов на стенах. У левой стены расположилась длинная барная стойка. Но за ней не стоял бармен и не было полок со спиртным. По всей стойке выстроилось множество пластиковых стаканчиков. У другой стены примостилась маленькая сцена — неуклюжий дощатый помост, способный выдержать не больше четырех-пяти музыкантов. В тот момент, когда Джек и Грейс вошли в зал, на сцене играло трио — двое чернокожих в темных костюмах и галстуках и один белый со стрижкой «ежиком», в гавайской рубахе. Гитара, контрабас, пианино. Грейс
58
Название клуба выбрано не без юмора: по большому счету, нота си-диез— это просто-напросто нота до.
— Тут нет бармена, — сказал Джек. — Как же мы…
— Успокойтесь, — отозвалась Грейс. — Пейте пиво. Подождите немножко. Еще рано.
Они стали пить пиво и слушать музыку. Музыка была превосходная — ритмичная, ненавязчивая и по громкости ровно такая, чтобы заполнять зал в столь позднее время. К половине четвертого утра в зал начал постепенно подтягиваться народ. Джек заметил, как несколько человек — наверное, всего их было около десяти — крадучись прошли за сцену и скрылись за занавесом. Он посмотрел на Грейс, кивком указал в сторону сцены, а Грейс посмотрела на часы и перевела взгляд на молодого афроамериканца с косичками, унизанными бусинками, который теперь стоял за барной стойкой. Грейс быстро указала двумя пальцами на занавеску, чернокожий парень кивнул.
— Сколько у вас с собой денег? — спросила она у Джека.
— Почему вы спрашиваете?
— Пятьсот долларов наберется?
— Возможно.
— Тогда пойдем поищем Силачку.
Грейс встала и направилась к дальней стене. Джек последовал за ней. Когда они проходили мимо сцены, Грейс подняла руки и поаплодировала музыкантам. Они одарили ее благодарными взглядами. Затем Грейс скользнула за сцену, прошла за занавес, Джек — за ней. Оказалось, что занавес висит не вровень со стеной, как думал Джек. До стены было еще фута три. В узком проходе за занавесом чуть заметно припахивало мочой. Первую дверь справа украшала табличка «Туалет». Грейс подошла ко второй двери и взялась за дверную ручку. Ручка не подалась, но Грейс стояла возле двери и терпеливо ждала. Наконец Джек услышал тихое жужжание, и Грейс снова попробовала открыть дверь. На этот раз у нее получилось, и они внезапно оказались в зале, размерами раза в два превышавшем тот, в котором играли музыканты. Здесь живой музыки не было, звучал тихий джаз, записанный на компакт-диск. Света здесь было еще меньше, и Джеку пришлось подождать, пока глаза привыкнут к полумраку. Когда привыкли, он разглядел примерно человек двадцать, сидевших в удобных креслах или на маленьких диванчиках на двоих. Многие курили: одни — табак, другие — марихуану. Здесь имелся небольшой бар, неплохо укомплектованный алкоголем. За стойкой работали две женщины, блондинка и брюнетка, обе в обтягивающих джинсах и еще более обтягивающих черных топах. Блондинка наливала из бутылки бурбон. Брюнетка кривым ножом на маленькой плоской тарелочке делила на порции ослепительно белый кокаин.
— Не может быть, — пробормотал Джек. — Таких мест не существует.
Грейс не ответила. Она просто подошла к стойке и села. Джек встал рядом с ней.
— Сколько? — спросила Грейс у брюнетки.
Женщина быстро глянула на нее и вернулась взглядом к тарелочке.
— Триста, — ответила она.
Грейс посмотрела на Джека и едва заметно кивнула ему. Он сунул руку в карман, вытащил три стодолларовые купюры и отдал ей.
— С собой или здесь?
— С собой. И два пива, пожалуйста.
Брюнетка достала из-под стойки две бутылки пива «Нью-Амстердам».
Обе бутылки были холодные, запотевшие. Барменша открыла их и поставила на стойку. Затем вытерла руки полотенцем и снова принялась за процесс приготовления порций кокаина. Джек наблюдал за ней. Кучки получались маленькие, примерно по грамму каждая. Закончив дележку, барменша достала пакетик, аккуратно пересыпала внутрь горку порошка, встряхнула, сложила аккуратным квадратиком и подала Грейс. Затем она облизнула кончик пальца и вытерла его о тарелочку в том месте, откуда брала кокаин. Протянула палец Грейс, но та покачала головой. Барменша пожала плечами, провела кончиком пальца по зубам и довольно улыбнулась.
— Давненько тебя не было, — сказала она Грейс.
Джеку показалось, что Грейс неприязненно поежилась, но она просто ответила:
— Я была в отъезде.
Барменша ничего на это не сказала. Она взяла со стойки тарелочку и исчезла в комнатке за стойкой.
— Удивлены? — спросила Грейс у Джека, не глядя на него. Поскольку он молчал, она добавила: — Я вам говорила. У каждого есть свои тайны. Это была одна из моих.
— Была?
— Ммм… Теперь я труженица. Тем, кто много работает, подобным заниматься нельзя.