Икар
Шрифт:
— Дик никогда бы так не поступил.
— Мы никогда не знаем, как человек «никогда бы не поступил», — с улыбкой сказала Мэри. — Бухгалтер нашей фирмы — очаровательный малый, женатый, отец троих детей — сбежал с хористкой, прихватив из кассы девяносто тысяч долларов. Его до сих пор ищут.
— Дик — нет. Дик умер.
— Откуда такая уверенность?
Король Неба махнул рукой в сторону книг, разбросанных на столе:
— Я знаю, потому что прочитал их.
— Где он говорит об этом?
— На каждой странице — и нигде. — Теперь он взял в свои руки маленькую кисть жены и нежно ее погладил. — Я знаю,
— Нехорошо это — все время жить в компании со смертью, — сказала женщина. — Совсем нехорошо.
Два дня спустя Джимми Эйнджел приступил к тщательному и систематическому прочесыванию с воздуха обширной, дикой и незнакомой области, расположенной южнее реки Ориноко и восточнее Карони.
Его мощный и превосходно оснащенный биплан, способный перевезти почти двести килограммов груза, позволял ему совершать долгие полеты. Это был прочный и надежный аппарат, на котором он отваживался совершать посадки в самых невероятных местах.
В редких случаях его сопровождала Мэри, но по большей части она предпочитала оставаться в отеле, с нетерпением ожидая, когда над Ориноко появится характерный желтый силуэт и мягко опустится на расположенную неподалеку посадочную площадку.
Однажды вечером, когда они закончили ужинать в просторной столовой, выходившей на север, возле их столика остановился какой-то мужчина.
— Добрый вечер! — сказал он. — Меня зовут Феликс Кардона. [53] Разрешите присесть?
— Конечно! — вежливо ответил Король Неба. — Я много о вас слышал: Феликс Кардона, знаменитый испанский летчик.
— Не достигший и десятой доли известности героического Джимми Эйнджела, — ответил вновь прибывший. — Правду ли говорят, что несколько лет назад вам удалось приземлиться на вершину Священной горы МакКрэкена?
53
Кардона, Феликс (1903–1982) — венесуэльский путешественник и исследователь испанского происхождения. В 1927 г. приехал в Венесуэлу и на протяжении более 30 лет занимался картографическими и ботаническими исследованиями ее труднодоступных районов. В 1937 г. дважды участвовал в полетах Джимми Эйнджела к водопаду.
— Правду.
— И теперь вы снова ее ищете?
— Это так.
— Что вам известно о шотландце?
— Скончался два года назад.
— Жаль. Великий был человек. В здешних краях его считают легендарной личностью.
— Он завещал мне месторождение.
— Понятно. Мне это кажется логичным. Помощь нужна?
— Какого рода помощь?
— Любая, какую только я могу вам оказать, — искренне ответил испанец. — Шесть лет назад мы с Хуаном Мундо совершили путешествие вверх по Карони к подножию Ауянтепуя, который многие считают настоящей Священной горой. Мы пытались на нее взобраться, но это оказалось невозможно. Затем отправились в долгий поход — проделали
— Мне рассказывали о вашей экспедиции. Это настоящий подвиг!
— По моему скромному мнению, мы с Мундо лучше всех знаем регион, и поэтому я пришел предложить вам сотрудничество.
— В обмен на что?
— Ни на что. Пемоны, вайка и гуаарибы утверждают, что в тех местах протекает Мать всех рек, берущая начало на небе, а еще — будто на вершине одного тепуя скрывается Аукайма, гора золота и алмазов. Меня интересует река, а не гора.
— МакКрэкен говорил, что тот, кто увидит эту реку, в ближайшее полнолуние умрет. Он рассказывал, что его товарищ Эл Вильямс умер через несколько дней после того, как ее обнаружил.
— Знаю. Я видел его могилу.
— Я тоже.
— Я не верю в легенды. Думаю, что на самом деле существует большой водопад, но отказываюсь верить в то, что его охраняет проклятие.
— Вы что, хотите лететь со мной на поиски водопада?
— Да, — откровенно признался Феликс Кардона. — Вы поможете мне найти водопад, а я вам — вашу гору.
— По-моему, это справедливо, — с улыбкой согласился Король Неба. — Реку за гору. Мне надо это обдумать.
— Надеюсь, вы так и поступите.
— Ты так и поступишь? — поинтересовалась Мэри, когда они сидели на террасе, наслаждаясь ночной прохладой. — Возьмешь его с собой?
— Он слывет честным человеком, и я был бы рад ему помочь, — без обиняков ответил ее муж, неторопливо покуривая свою любимую трубку. — Я знаю, что он, как и я, следует за мечтой, но не хочу брать на себя ответственность за кого-то. Если однажды, в самый неожиданный момент, гора вдруг выступит из тумана, у меня будет всего лишь несколько секунд, чтобы принять решение, садиться на вершину или нет. Я хорошо знаю эту гору — и знаю, что она играет, прячась от нескромных взглядов. — Он повернулся, чтобы посмотреть на жену, которая покачивалась в кресле-качалке. — И я не хочу, чтобы в такую минуту от меня зависела чья-то жизнь. Нет! — уверенно заключил он. — Это дело касается лишь меня.
— И меня, — напомнила она.
— И тебя, естественно… — согласился Король Неба. — Но ты прекрасно знаешь, зачем мы приехали, ты согласилась и даже поддержала меня, потому что тебе известно, что я этого желаю. — Он с искренней нежностью поцеловал ей руку. — Мы же договорились: если я погибну во время экспедиции, ты не будешь грустить, потому что я умру так, как хочу умереть, — за штурвалом самолета. Но если я умру, увлекая за собой невинного человека, я не буду счастлив, и ты — тоже.
— Должно быть, я была не в себе, когда на это согласилась! — посетовала она. — Совершенно не в себе.
— Нет! — упрекнул ее муж. — Ты была бы не в себе, если бы, любя меня, как ты любишь, запретила бы мне жить — даже рискуя погибнуть во время попытки сесть на гору, — как я хочу. Согласиться с этим вовсе не было безумием, это было самым большим доказательством любви с твоей стороны.
Воцарилось долгое молчание. Они лишь смотрели на звезды, которые в эту ночь казались, как никогда, близкими. Затем, чуть ли не с горечью, Мэри проговорила:
— Я часто ревную тебя к смерти. Я знаю, что она влечет тебя к себе, что ты постоянно с ней заигрываешь, и в итоге рано или поздно победа достанется ей.