Иллюзии
Шрифт:
Луны не было, но звезды светили столь яростно, что их света было пожалуй доста-точно для того, чтобы читать крупный газетный шрифт. Млечный путь почти не имел иссиня-черных провалов и сплошным серебряным потоком лился через небеса. Южный крест, состоящий из шести великолепных звезд величаво плыл над землей.
– Странно - подумалось мне. Млечный путь не должен быть виден в этих широтах. Я улыбнулся. Админы постарались сделать этот мир красивым и похоже, что у них это полу-чилось. Пусть и не совсем достоверно, но все таки здорово.
Прохладный ветерок шевелил мои волосы. Забирался под хламиду.
Охнув от боли, я поднялся на ноги и заковылял к отвесу из которого торчали редкие камни - остатки древней мостовой.
Прижавшись спиной к скале я медленно приставными шагами пошел по карнизу. Вниз можно было смотреть спокойно не опасаясь головокружения. Высоты не чувствова-лось поскольку света звезд все же не было достаточно для того, чтобы целиком осветить ущелье. Внизу была тьма. Черная непробиваемая тьма. Но карниз был хорошо различим, выделяясь серебром светлого песчаника на фоне темного почти черного базальта скалы.
Шаг. Еще шаг. Еще.
Я прошел наверное уже метров двадцать, и до поворота, за которым как я думал должны быть более приспособленные для путешествий остатки дороги, оставалось всего метров семь, как в карнизе образовалась брешь.
– Этого еще не хватало.
– Прыгать с камня на камень на километровой высоте заня-тие весьма опасное. Мне жутко не хотелось разбиться в лепешку в самом начале Пути. Или в середине? Это второй Волок. А первый который? Или третий…
Прыгнуть все таки пришлось. Пол метра не такая большая дистанция и я преодолел ее довольно легко.
Дальше снова была брешь. Чуть больше метра. Я заволновался. Если бы у меня бы-ла крепкая веревка со стальной кошкой на конце, то я бы пожалуй сумел зацепить ее за срез скалы и потом взобраться на карниз, но веревки не было.
Нужно было что то придумать.
Я размотал свой пояс, опустил в пропасть. Метров пять. Немного. Сантиметров три-дцать уйдет на узел. Ну что же. Выбора не было. Я привязал катану к поясу. Раскачал его и попытался зацепить мечом за уступ. Не получилось. Катана с мелодичным звоном отско-чила от среза скалы и повисла, раскачиваясь внизу.
Я бросил еще раз. Опять неудача.
Я решил попробовать зацепить ее не за скальный уступ, а за остатки брусчатки в трех метрах от себя. Там было два более менее крупных камня, выдававшихся из отвеса более чем на пол метра. Я присел на корточки и, раскачав, бросил кушак с катаной еще раз. Самурайский меч прочно заклинило в щели между камнями. Я дернул раз другой и решив, что кушак все таки меня выдержит, спустился в пропасть. Повис над мрачной безд-ной и понемногу стал подтягиваться к карнизу.
Я все таки сорвался.
Несколько секунд свободного полета.
Я падал пронзая туман.
Похоже камни не выдержали моего веса и катана выскользнула из щели.
Странно как много времени
Впереди была тьма. Еще миг и меня размажет по обломкам скал на берегу ручья.
Мне показалось, что я увидел со стороны как завернутое в белесое тряпье тело, шлепнулось на камни, отскочило в сторону дрыгая неестенственно вывернутыми конечно-стями, разбрызгивая в стороны кровь. Что то выкрикнуло протяжно и провалилось глубже в пропасть. Ударилось об острый срез валуна и сломленное пополам замерло, слепо уста-вившись в никуда мучительно расширившимся зрачком единственного уцелевшего глаза.
Воздух. Мне нужен был воздух. Я летел к серебристой поверхности как торпеда, мо-лотя хвостом из всех сил. И вот наконец. Я расколол это жидкое стекло и разбив его на тысячи жемчужных брызг вылетел в такую же голубую бездну с ярко-желтым веселым солнцем в зените. Я вдохнул порцию соленого с запахом йода воздуха, сделал кувырок через голову и снова плюхнулся в океан.
Это был настоящий рай. Если бы не Гремлин я бы наверное никогда не смог повто-рить этого Перевоплощения.
С Махаоном отношения у меня особенные. Нельзя назвать это любовью, но некото-рое уважение все таки теплилось в глубине души. Нас слишком много на Махаоне. Его на всех нехватает, поэтому воздействие длительное, но мягкое. Без чрезмерной боли и муче-ний. Он словно фокусник в черном плаще с алой подкладкой, рисуясь, делает пассы и перед тобой вспыхивает радуга и ты топаешь по ней все дальше и дальше к своему только для тебя созданному миру.
Я любил этот мир. Его лазурный океан бесконечный, раскинувшийся настолько ши-роко, что никто из афалин не пытался даже достичь его берегов. Да и зачем?. Материковый шельф простирался более чем на сто километров отнимая у океана право на то чтобы быть бездонным везде. Глубины на шельфе не достигали больше восьмидесяти метров и вода, прогретая насквозь жарким южным солнцем просто кишела жизнью. Косяки сельдей приходили на шельф кормится планктоном, который прибивали к берегу океан-ские течения. За косяками рыб следовали хищники. Морские окуни и тунцы. По дну ползали сотни тысяч морских ежей и звезд. Со дна поднимались на десятки метров вверх широкие темно-зеленые листья ламинарии. Каждый сантиметр дна был кем то занят. В каждой щели придонных камней кто то жил. Проплыла, выбрасывая из своего мешка струю воды Осьминожка. Я послал ей во след веселую трель из щелчков и свиста и она привет-ливо махнула мне одним из щупалец. Где то далеко-далеко мое приветствие услышал Дэлф, молодой кашалот и ответил басисто и столь же радостно. Видимо сегодня у него было прекрасное настроение. Да это был рай. Но именно этот рай принес мне самую боль-шую боль. Самое тяжелое из разочарований. Самую большую из потерь.