Имена
Шрифт:
– Стой, стрелять буду! – вопила Собачкина.
– Улю-лю! – орал в окно Рыжий.
– Сдаюсь, только не бейте! – кричал юнец.
Наконец все стихло, и Денис, хлопнув незакрытой Палладием дверью, вернулся к столу.
– Из чего она стрелять собиралась? – поинтересовался у него Генка.
– Ни из чего, – махнул рукой Рыжий. – Так, слышала где-то выражение, вот и использует. Она инициативная и сообразительная. О таких говорят – шило в заднице. Двумя словами – дура неугомонная. Не связывайся с ней.
Они выпили и продолжили разговор.
– Почему он Радий-Палладий? –
– Потому что Радий Бочкин, – ответил Денис. – Сначала хотели обозвать его Бочкой, но он – дрищ дрищем и на бочку совсем не похож. А потом кто-то перепутал химические элементы и обозвал его Палладием. Так и пошло: Радий-Палладий. Бочкин этот из категории всем недовольных юнцов, начитавшихся книжек про Че Гевару и прочих борцов со всеми против всех. Он сразу же начал создавать здесь подпольную организацию, но поскольку никому это не нужно, членом организации стал он сам. Так было, пока не появился подобный ему борец по имени Петлюра Гуцалюк…
– Как-как? – недоверчиво переспросил Генка.
– Ты не ослышался. Такой же тощий дрищ, как и Палладий. Именно Петлюра Гуцалюк. Был с детства идейным националистом. Как и все – не помнит места жительства. Но в этом случае и так ясно. После того как в его регионе поменялось название страны, захотел взорвать какой-то мост. Ну – понятно, какой. Жил, скорее всего, в Крыму. Делал у себя в сарае взрывчатку, и подорвался нечаянно вместе с сараем.
– А Радий?
– Тот купил у черных копателей ржавый наган с патронами и собирался застрелить директора колледжа, в котором учился. Видимо, последний ассоциировался с главным тираном и душителем свободы. Как теоретически подкованный террорист решил попробовать оружие на пригодность. Во время тренировочной стрельбы, которую Радий проводил в цеху одного из заброшенных заводов, пуля попала в бетон, срикошетила и убила самого борца за светлое будущее. Теперь они с Петлюрой всегда вместе ошиваются. Вопрос о национализме, естественно, закрыт. Что здесь с национализмом делать, если и стран никаких нет? Но склонность к борьбе за свободу осталась у обоих. Сто процентов – с работы сегодня смылись вдвоем, и второй придурок где-то рядом. Ну и очкас с ним. Не пойман, как говорится – не вор.
– Кто с ним?
– А-а-а, не парься. Это местный диалект. Ругаться хочется всегда. А богохульство и мат запрещены. Вот и выработались различные понятия.
– И что такое «очкас»?
– Ну, нехорошая личность, противоположная сам знаешь кому.
– Понятно, – Генка рассмеялся. – А что грозит Радию-Палладию за невыход на работу?
– На первый раз отделается неделей в ассенизационной бригаде. На второй – предупреждение.
– В раю есть ассенизационная бригада? – удивился Кабанов.
– А кто канализацию чистить будет? – Денис постучал указательным пальцем себе по лбу. – Ангелы, что ли?
– Ну, можно, например, грешников с фестиваля заставить, – пожал плечами Генка.
– Ага! Заставишь их, как же. Ты их рожи видел? Вот-вот. Да и не наше это дело – заставлять. Говно чистят даже в высших филиалах рая, где живут реальные праведники, заслужившие блаженство. Говорят,
– А кто говорит? – спросил Генка.
– Что говорит? – не понял его Денис.
– Ну, кто рассказывает о других филиалах рая?
– А-а, дед Макарыч, кто же еще!
– Он-то откуда знает?
Рыжий задумался.
Помолчав немного, он ответил:
– А знаешь, интересный вопрос! Дед Макарыч много о чем рассказывает, и никто не интересуется у него, откуда он это знает. Видишь ли, он здесь старожил. Потому ему все верят. Деду разрешено ездить поездом до следующей станции и обратно, что он иногда и делает. Может, там, куда он ездит, знают больше нашего.
– Старожил, это какой срок? – продолжил интересоваться Генка. – И, кстати, а сколько здесь живут и куда потом деваются? Что, всем надоедает работать, и их отправляют в вечное фестивальное путешествие с садистским уклоном?
Но вопрос остался без ответа, так как вдруг уличную тишину разорвал звук сирены! Генка, опрокинув стул, вскочил на ноги, а Денис остался сидеть, как ни в чем не бывало. Сирена, поорав несколько секунд, заткнулась и Кабанов, поставив стул на место, уселся на него.
– Все, – сказал Рыжий. – Рабочий день закончен. Четырнадцать часов. Пойдем. Мне надо сделать запись в журнале об окончании смены, а тебя необходимо обуть.
Они допили остаток самогона и Денис предупредил:
– Смотри! Каждую пятницу в пятнадцать часов Козлаускасы выборочно проходят по комнатам с ревизией. Они проверяют чистоту и порядок. Ты, как новенький, будешь подвергнут проверке обязательно. Я бы тебе советовал убрать со стола и выбросить картофельные очистки в унитаз.
– Вы все выбрасываете в унитаз? И полиэтиленовые кульки от сахара?
– Конечно! А куда еще выбрасывать, если нет ни одного мусорного бака?
– Потому у вас канализация все время засоряется.
– А ты спец по канализациям? Смотри, заработаешь кликуху «Зеленый дерьмовоз».
– Нет-нет! – вскричал Генка. – Это я так, к слову.
– Убирать со стола будешь? – спросил Рыжий, пряча ножик в карман.
– Да ну его в пень! – махнул рукой Кабанов. – Потом.
– Смотри сам, – сказал Денис, и вышел в коридор.
Генка последовал за ним. Путь к трансформатору они провели в беседе.
– Самый древний здесь – Макарыч, – рассказывал Денис, продолжая прерванный сиреной разговор. – Сколько он тут торчит – неизвестно, а сам не признается. Второй по сроку – раб божий Очкасов, швабру ему в жабры. Зовут его Захаром Роман-заде. В совокупности с фамилией имя и отчество характеризуют его полностью. Это что-то восточное. Роман-заде значит – сын Романа, а короче – Романович. Но официально – первый вариант, почему – никто не знает… Потом Козлаускасы. Вот о них все известно, поскольку появились они лет пять назад.