Имена

Виктор Емский

– Чем тут воняет? – шмыгнув носом, поинтересовался старший патруля.

Он был чернявым и горбоносым. Внешность выдавала в нем армянина, но произношение его было чистым, без привычного кавказского акцента.

Остальные члены патруля также отличались от виденных Генкой ранее жителей поселка. Вторым был раб божий с откровенно семитскими чертами лица, а третий выглядел чистой воды таджиком, только что спустившимся с гор.

– Да ты вот на этого клоуна посмотри! – воскликнул семит. – Да он же горел!

Генка оглядел

себя и увидел, что мешок, в который он был одет, превратился в изорванную тряпку с многочисленными подпалинами, а ноги его босы. Когда он успел разуться? Видимо, в процессе быстрого бега сандалии пришли в негодность.

Кабанов сунул руку назад и провел ей по тыльной стороне мешка. В районе зада он сразу же нащупал круглую дыру с обожженными краями. Выходило, что задом теперь ни к кому поворачиваться не следовало.

– Глядите! – сказал таджик с характерным среднеазиатским акцентом. – Хмель на заборе сгорел! Не иначе этот ишак пытался сбежать в лес.

– Он был не один, – сообщил семит. – Я слышал звуки мордобоя!

– Ну?! – спросил армянин, сверля Генку недобрым взглядом.

– А что это у него на шее болтается? – вдруг поинтересовался таджик.

Генка машинально провел рукой по груди и наткнулся на авоську, чудом уцелевшую в битве.

– Дай-ка сюда! – потребовал армянин.

Генка снял с шеи кошелку и передал ее патрульным.

– А-а-а! – протянули они хором понимающе и принялись смеяться.

Генка молчал.

– Эй, Зеленый! – вдруг прозвучал голос Рыжего с другого берега. – Что ты делаешь так далеко от поселка? Я же сказал тебе идти знакомиться с местом обитания, а ты очкас знает куда забрался!

Это был именно он. Денис стоял на противоположном берегу и недоуменно смотрел на Кабанова, застывшего перед патрульной троицей.

– Привет, Рыжий! – поздоровался с ним старший патруля.

– Здравствуй, Размик, – ответил Денис. – Что-то тут не так. Погодите, я сейчас к вам присоединюсь.

Он быстро снял с себя мешок, собрал его в узел и, держа над головой, вошел в воду. Загребая одной рукой, Денис быстро переплыл речку, вылез на берег и подошел к патрулю.

– Вы не возражаете, если я голым постою, пока не обсохну? – спросил он, сбивая с тела обедавших пиявок.

– Какие проблемы, дорогой?! – сказал Размик. – Стой сколько хочешь. Женщин здесь нет. А ты как сюда забрел?

– Понимаешь, был резкий скачок напряжения, – пояснил Рыжий. – Дважды падало так, что вышибало автоматы, и в поселке отрубался свет. Прискакал Козлаускас и послал меня проверять периметр. Я и пошел. Вот здесь как раз утечка и произошла. Но уже все в порядке. Забор не поврежден и свет в поселке есть. Автоматика хорошо сработала.

– Видал? – Размик показал авоську Рыжему.

– Опять Довбень нашел какого-то идиота для запуска в космонавты? – спросил Рыжий и хохотнул весело. – Ну всем же было сказано с первого дня

в поселке – бесполезно через забор лезть! Пришибет ведь.

– Ты говорил, что в метре безопасно, – сказал Генка.

– Ну да, – кивнул головой Рыжий. – Если по земле ходить. А если по воздуху – шибанет на любой высоте. Потому здесь, наверное, птиц и нет. Стоп! Так это тебя Довбень уговорил? Ха-ха-ха! С боевым крещением. Га-га-га!

Заржали все кроме Генки, которому почему-то было не смешно.

– Ну, я думаю, можно будет теперь управу на этого козла найти, – сказал Размик. – Сейчас вернемся в поселок, и потерпевший напишет заявление. Теперь Довбень не отвертится!

– Не стоит! – возразил ему Рыжий. – Он опять переведет стрелки. Кто-нибудь из его дружков признается, что это именно он организовал хулиганство. Шестерку накажут, а Довбеню – что с гуся вода. У него в банде дисциплина строгая. Вон, эта шлюха Снежана Зарубаева уже дважды фестивалить ездила. Думаете, только за свои проступки? Шиш!

– Так что же делать?

– А ничего. Сами разберемся. Но акт нужно составить. Одежда на Зеленом сгорела, а новую без акта не дадут. Ты, Размик, составь, будто он купался в речке, вылез на противоположный берег, поскользнулся и нечаянно прикоснулся к забору.

– И так два раза?

– Да!

Все кроме Генки рассмеялись.

– Погоди, – сказал Размик. – Зеленый что, в одежде купался?

– Ну да, – кивнул головой Рыжий. – Он стеснительный – дальше некуда.

– Га-га-га! – опять заржали хором.

– Ну, идем в поселок писать бумаги, – сказал Размик.

Рыжий натянул мешок на высохшее тело, нарезал пучок ивовых веток для новых сандалий, и они отправились гуськом по тропинке через лес. Ступая вслед за Генкой, Денис смеялся всю дорогу, так как кроме мелькавшей перед ним голой задницы смотреть было больше не на что.

*

Андрюха Грузин оказался веселым и общительным молодым человеком. И если что-то в его поведении напрягало, относилось оно в первую очередь к качеству юмора, который был откровенно казарменным.

Генка сидел в комнате Дениса, живущего на той же улице, называемой Первой, но в доме под номером десять, находившемся на сто метров ближе к площади. Комнату Рыжий делил вместе с Бубликом, в данный период своей жизни валявшимся в больничке. Раньше с Бубликом жил Грузин, но так как последний женился и съехал к Ладе в дом номер семнадцать по улице Второй, Денис перебрался на андрюхину кровать.

Генка с удовольствием ел жареную картошку, пил самогон и слушал своих опытных товарищей, ставших ему новыми друзьями. Последние тоже пили, но ели мало. Видимо, пища совсем не прибавляла им аппетита. Третий стул они взяли у соседей слева, которые решили устроить пикник и ушли на реку жарить шашлык из картошки.