Имена

Виктор Емский

Лицо Грузина было слегка опухшим, и на правой скуле чернел уходивший в сторону полного исчезновения синяк.

– Ага, – сказал он. – Тут у тебя три вареных картошки есть. Ну, вот и чудесно! Ничего готовить не надо. Дуй умываться!

Генка сходил. В помещении с санузлами он оказался один, из чего заключил, что остальные жители уже здесь побывали. Он посетил туалет и с ужасом вспомнил, что забыл в комнате туалетную бумагу. Но окинув кабинку пристальным взглядом, Кабанов нашел под унитазом не до конца использованный старый рулончик, а также самодельный ершик с деревянной ручкой. Сказав про себя слово «спасибо» супругам

Прищепкиным, он отправился умываться.

Вернувшись в комнату, Генка обнаружил, что Андрюха уже позавтракал. Но съел он ровно полторы картошки, а генкину порцию очистил от кожуры, положил в миску, и мусор сгреб тряпкой в ведро.

Такие честность и хозяйственность понравились Кабанову.

– Давай, ешь, – сказал Андрюха, подвигая тарелку к Генке. – Советую полить растительным маслом и посыпать солью. Вкуснее будет. Меня этому бабушка научила. Они после войны плохо жили, сливочного масла не было. А мне нравится. Вот дай мне сейчас пачку сливочного масла…

Грузин на секунду задумался.

– Нет, – продолжил он. – Сейчас бы не выкинул. В прошлой жизни – запросто. А теперь я бы его кусками жрал! Как пирожное.

Генка полил картошку растительным маслом, посыпал солью и, разломив ее деревянной ложкой, быстро съел.

– Очень вкусно, – сказал он.

– Ну, пойдем! – воскликнул Грузин, довольный достигнутым взаимопониманием.

Глава пятая

Перед подъездом стояло более десяти тачек. Грузин сказал, что они им сейчас не понадобятся.

– Я тоже сегодня работаю на глюкальном заводе. Там свои тачки есть. И на мебельной фабрике также. Вообще-то личные тачки требуются всего три раза в неделю. Два при разгрузке поезда по средам и воскресеньям и третий раз в пятницу для получения картошки, сахара и соли.

Они медленно пошли по улице в сторону площади. По пути Генка спрашивал, а Грузин отвечал.

– Каким образом мусульманин оказался здесь?

– Как и все – дурацким, – охотно пояснил Андрюха. – Он был гастарбайтером. А такие рабочие не выбирают поле деятельности. Фирма заключила подряд – вперед ишачить! Вот и выпало на его долю красить колокольню одного из православных храмов. А накануне у него случился день рождения. Естественно, он его отметил по обычаю страны, в которой работал. То есть нажрался водки. Утром, опять-таки по обычаю – похмелился. И полез на колокольню.

– Надо полагать – свалился? – весело поинтересовался Генка.

– Не перебивай! – обиженно воскликнул Андрюха. – Это же не главное! А главное – в этот момент под церковью проходил Кеша Гуревич. Еврей теперь говорит, что сон, который ему приснился, показал, будто шел он на встречу с церковным старостой. Последний, будучи жуликом от религии, пообещал продать ему какую-то редкую икону. Увидев на колокольне красившего крест Назархудоева, Гуревич остановился и принялся давать тому советы. Додик его обматерил. Завязалась ругань. Ну, Додик захотел послать советчика еще и фигурально, взмахнул рукой и жахнулся вниз, прибив собой еврея. Вот так они сюда и попали. Теперь Гуревич поясняет, что пытался спасти Додика своим телом как подушкой, но никто в это не верит.

– А Размик? – поинтересовался Генка.

– А Размик совсем не Размик! – раздался голос Рыжего.

Денис присоединился к ним возле своего дома и тут же встрял в разговор. Они поздоровались.

Рыжий

моментально перехватил инициативу и продолжил вместо Грузина:

– Он обрусевший армянин, обосновавшийся в каком-то городе России. И фамилия у него Айрапетов. Но в горах, где до сих пор идет война (мы сошлись во мнениях, что имеется в виду Карабах) живут его родственники, которые армянский язык знают хорошо. В отличие от него. По предположению Размика – в день его рождения из Карабаха прибыл какой-то важный дедушка и назвал его армянским именем Мраз. Родственник, видать, был авторитетным и потому в паспорте так и записали: Мраз Айрапетов.

– Бедный ребенок! – пожалел младенца Генка.

Они неторопливо шли к площади и рядом, обгоняя их, двигались другие люди. Но троица не обращала на них внимания, поскольку была увлечена разговором.

– Где-нибудь в Армении это, может, и является нормой. Но не в России, поскольку уменьшительным именем служит слово Мразик. А с таким именем, согласись, даже в детском саду делать нечего. Вот родители и переназвали его Размиком. Кстати – распространенное армянское имя. Переводится как «воин».

– А это случайно не форма имени Рамзес? – поинтересовался Генка. – Армяне вообще-то специалисты по отбиранию имен у соседей.

– Да хоть Гамлет! – воскликнул Рыжий. – В России все равно лучше, чем Мраз.

– И как он умер? – спросил Кабанов.

– С его слов – по-дурацки.

– Это понятно. Все здесь такие, как я погляжу. Конкретнее.

– Пожалуйста, – с готовностью продолжил Денис. – В один прекрасный момент он вспомнил о своей исторической родине и поехал воевать. Видимо – в Карабах. Скорее всего – из-за неудач в личной жизни. Сон, который ему приснился, рассказывает, будто он бухал в палатке с сослуживцами и вспомнил о подвиге адмирала Нельсона, который в разгар Трафальгарского сражения появился на палубе флагманского корабля в адмиральском мундире. Ну – в роли мишени. А Размик вышел из палатки, взобрался на бруствер окопа и справил малую нужду в сторону противника. Снайпер, естественно, не смог пропустить такую цель. Вот и все.

– Ну, вообще-то Нельсон все сражение провел в адмиральском мундире, – сказал Генка, – хотя ему предлагали одеться обычным офицером. С точки зрения военного дела – полный идиотизм. А с точки зрения примера и воодушевления – чистая комиссарская жертвенность. А вот насчет Размика могу сказать – он не первый. Существует много случаев идиотизма подобного рода. Вот, например, отец французского короля Генриха Четвертого Антуан Бурбон. Он тоже бухал в палатке с офицерами, а потом вышел за палисад и справил малую нужду в сторону противника. Там и снайпера не понадобилось, потому что противник был совсем рядом. Геройство, скажешь?

– Слушай, – вмешался в разговор Андрюха. – Откуда ты все это знаешь?

– Что знаю? – удивился Генка.

– Ну, все это. Про Нельсона, и про этого, как его? А! Бурбон – флакон ему в кордон!

Генка задумался на несколько секунд.

– Не помню, – наконец ответил он. – Само в голове появляется. Как будто там и было.

– Но у меня в голове такое почему-то никогда не появляется, – сказал Андрюха.

– Потому что в твоем чайнике кроме военных команд сроду ничего не болталось, – сказал Рыжий. – А у него есть. Значит, человек занимался интеллектуальным трудом, в отличие от тебя, дурака военного.