Имена

Джеронимо Кани

– Да не то чтобы грабежом...
– местный достал пачку сигарет и начал закуривать.

– Денег у меня не было тогда. Мобильника тоже. Ты, в каком классе учишься?

– В девятом.

Гоша вынул у местного сигарету изо рта и бросил на снег. Местный ошарашено посмотрел сначала на продолжавшую тлеть сигарету, потом на того, кто ее выбросил.

– Учиться тебе парень надо. Вся сила в книгах. Будешь много читать - из любого дерьма выберешься. А не будешь - пеняй на себя. Конечно, ты можешь продолжать заниматься тем, чем сейчас занимаешься. Тогда скоро окажешься за решеткой. А там уже сам понимаешь - будешь ездить по кольцевой.

Гоша

встал. Обтянул куртку, и протянул руку местному.

– Ну, что? Друзья?

Местный протянул свою ладонь.

– Друзья, - ответил он.

Перед тем, как идти на Дружную, Гоша снова заехал домой. Было еще время, чтобы на все плюнуть. Забыть. Найти работу, которую можно было бы потом тихо ненавидеть и собираться ее бросить, но так и не сделать это до самой пенсии... Гоша взглянул на часы. Встал. Оделся. И пошел на Дружную.

Как и ему велели, он стал с левой стороны магазина. Машину он увидел сразу. Она выделялась на фоне тракторов заляпанных прошлогодней грязью.

Через несколько минут дверь со стороны водителя открылась, и в сторону Гоши направилась фигура, напоминающая шкаф с ногами человека.

– Ты Гоша?

– Я.

– Пошли, - большой человек кивнул головой в сторону машины, показывая, что Гоше следует идти за ним.

– Назад садись, - снова заговорил большой человек, когда они были у самой машины.

С этими словами он открыл заднюю дверь со своей стороны, а сам сел спереди.

В машине, на переднем пассажирском кресле, сидел еще один человек. По комплекции он мало отличался от того, который сидел за рулем. Голова его была так же обрита, как и у водителя.

– Меня Игнат зовут.

От неожиданности Гоша вздрогнул.

– Гоша, - тихо представился он.

– Я знаю. Значит так. Будешь работать со мной честно - проблем не будет. Я своих не обижаю. Будешь красть у меня - тебе будет больно. Бодяжить, конечно можешь, но лучше не стоит. Ни мелом, ни сахарной пудрой. Ни, тем более, стиральным порошком. Дерьмо пусть другие толкают. Цены обычные.

Игнат открыл бардачок и вынул оттуда плотный сверсток, обернутый черном полиэтиленом.

– На, - передал он его Гоше.
– Спрячь под куртку. За первый пакет будешь отдавать по частям. Дальше будешь платить сразу. Не вздумай исчезнуть, не рассчитавшись со мной. Найду - ноги повыдергиваю. О дальнейшем сотрудничестве поговорим потом.

На вес сверсток был не меньше килограмма.

– Тебе этого надолго хватит. Деньги будешь платить раз в месяц. Заведи себе мобильный. Но по телефону не болтай о наших с тобой делах. Если солидные клиенты будут звонить заказывать дозняк - только по фене ботай. Если они будут не понимать - посылай их на хуй и клади трубку. Симку смываешь в унитаз. И покупаешь новую. Вот тебе мой номер, - Игнат протянул неровный кусочек тетрадного листика, с коряво написанными цифрами.
– Как только у тебя появиться свой - звонишь мне и сообщаешь его. Номер поменялся - мне сообщаешь об этом первому. Вопросы?

– А чек - это сколько?

– В одном чеке должно быть не менее одной десятой грамма. Что еще?

– А можно технические вопросы задать. Для себя. Мне интересно просто.

Игнат закурил. Потом ответил:

– Ну, давай. Задавай свои технические вопросы, - он как-то по особенному выделили слово "технические".

– Героин - это вообще что?

Игнат повернулся и удивленно посмотрел на Гошу.

– Как что?
–

спросил он.
– Наркотик.

– Да нет. Это понятно. Что он вообще из себя представляет?

– Героин... Герыч... Гера... Герасим... Белый... Героин... героин... Это целый мир! Героин изобрела одна немецкая кампания в конце восьмидесятых годов еще девятнадцатого века. Говорят, что это было что-то вроде лекарства. Для кого только не понятно. Дальше начали повально ширяться белым. И в начале двадцатого века героин запретили.

– Как получают героин?

– В незрелой головке мака содержится млечный сок. Он затвердевает на воздухе. Это опий-сырец. В нем содержится около двадцати-двадцати пяти алкалоидов. Это приблизительно четверть всей массы сырца. Для героина нужен только алколоид морфина. Для получения примерно девяноста граммы белого нужно приблизительно полтора килограммы сырца. Берется стеклянная посудина. Измельчается сырец. Триста грамм тщательно смачивается теплой водой и растирается с содой. Потом все это закидывается в колбу и заливается керосином. Где-то пол литра. Больше не надо. Закупоривается все это дело пробкой, а через минут десять пройдет химическая реакция. В школе учился?

– Учился, - ответил Гоша.

– Ну, вот. Должен знать значит... После этого при помощи фильтров очень медленно отгоняется керосин из сосуда. Оставшийся сырец заливается водой до отметки триста пятьдесят миллилитров. Горячей, но не кипятком. Обычно доводиться до градусов семидесяти. Все это перемешивается, а потом настаивается. Все ненужное останется на дне. Потом снова все отгоняется через фильтр. Все это напоминает перегонку самогона, - засмеялся Игнат. Проводится еще одна операция при помощи водяной бани. На этот раз удаляются пары легколетучих алкалоидов. В кастрюльке закрепляется колба с полученным раствором. Заливается туда вода и ставится на огонь. Затем раствор охлаждается.

Игнат замолчал.

– И все? Этот порошок и есть героин?
– спросил Гоша.

– Нет. Это только первый этап. Тебе не надоело?

– Нет.

– Ну, ладно. Тогда слушай. Помимо полученного порошка еще нужно четыреста миллилитров уксусного ангидрида, тысяча миллилитров аммиака, девятьсот миллилитров стопроцентного спирта, активированный уголь. Морфин размельчается до состояния порошка. Засыпается обратно в колбу. Заливается двести миллилитров уксусного ангидрида. Тщательно все перемешивается. Потом опять используется водяная баня. Все доводится до кипения. И кипятить в течении восьми часов. Раствор охлаждается. Далее заливается пятьсот миллилитров аммиака. Через сорок минут выпадает осадок. Это уже кое-что, но еще не тот героин, которым можно было бы вмазаться. Порошок заливается спиртом, добавляется активированный уголь и кипятится где-то шесть минут. Охлаждается. Отгоняется спирт. Высушивается. Героин готов.

– Ничего себе, - восхищенно сказал Гоша.

– Теперь ясно чего белый так дорого стоит?
– усмехнулся Игнат.
– Или ты думал тут все проще?

– Да, нет. Я, конечно, предполагал что-то подобное. Но, чтоб на столько...

– Да. Процесс тяжелый. Ладно. Иди, давай.

– А можно последний вопрос задать?

– Ты только, что уже один задал. Спрашивай.

– Я слышал, что героин оседает на костях.

– Ну?

– И иногда патологоанатомы, если к ним попадает торчок, извлекают, так сказать, скелет и соскребают розовый налет. А тело потом уничтожают.