Имена

Джеронимо Кани

– Послушай, Гоша, ты же хороший парень. Способный... Почему ты так относишься к жизни?

Гоша сидел молча, уставившись в грязное пятно на линолеуме.

– Эх Гоша, Гоша... Почему ты молчишь все время? Сказал бы что-нибудь? Молчишь? Ты знаешь, что ты кандидат на отчисление?

– Знаю, - ответил Гоша, не поднимая глаз.

– И что ты думаешь по этому поводу?

Гоша на секунду задумался. Потом сказал:

– Алексей Алексеевич, можно я пойду.

От неожиданности декан приоткрыл рот.

–

Иди, - почти шепотом ответил он.

Гоша поднялся со стула и направился к двери. Уже выходя из кабинета, в дверях, повернувшись в пол оборота, он произнес:

– Я зайду как-нибудь... за документами. До свидания Алексей Алексеевич.

Гоша прошел по коридору и вышел на улицу. С монолитного неба падал снег. Гоша посмотрел вверх: серые тучи заволокли небо так, что солнца не было видно. "Ничего удивительного, - подумал он.
– Кругом одно дерьмо. А закончиться это - появится новое. Оно никогда не кончится. Поэтому надо либо самому становиться дерьмом, чтобы держаться на плаву. Либо оставаться человеком и тонуть."

Острые снежинки падали на лицо. Он бы так стоял еще довольно долго, если бы одна из снежных звездочек, падающих с неба, не попала ему в глаз.

– Черт...
– выругался он, прижав ладонь к пострадавшему глазу.

Никакой смертельной травмы глазного яблока не было. Не было даже кратковременной боли, или временного неудобства, которое появляется, если в глаз попадет ресница. Гоше просто хотелось пожалеть самого себя. И хоть он никогда себе не признавался, что он был брошен всеми, он действительно был одиноким человеком.

Вскоре крыльцо опустело. Началась лекция. По привычке, Гоша спрятал руки в карманы куртки - перчаток он не носил, по неизвестной даже ему самому причине - и пошел прочь от института, студентом которого он уже не был. "Кругом снег, а люки как спасительные островки. Чернеют то тут, то там. Только они не покрыты снегом. А если сравнить снег с дерьмом, то канализационные люки - это Ангелы. Потому что только они могут защитить себе от дерьма, - размышлял по пути Гоша."

На метро Гоша доехал до центра. Нашел кафе, в котором работала Дана, и зашел внутрь с обратной стороны здания через служебный вход, на двери которого висела табличка "Только для персонала".

Дана сидела на столе, широко разведя ноги, а перед ней стоял какой-то парень в обтягивающей белой майке с короткими рукавами, подчеркивающие его мускулистые руки. Он обнимал Дану за талию, а она, обвив его шею руками, жадно вылизывала его ухо, иногда засовывая свой язык внутрь.

Предательство - последнее прибежище патриотов.

Гоша стоял, и смотрела на все происходящее, ничего не делая и не говоря. Он бы, наверное, и ушел так же молча, если бы парень его не заметил.

– Эй! Тебе чего?
– окликнул он Гошу.

Дана посмотрела испуганными

глазами на Гошу.

– Иди, - ласково попросила она парня, проведя рукой по не менее мускулистой, чем его руки, груди.
– Я потом тебе все объясню.

Парень улыбнулся Дане. Потом перевел взгляд на Гошу, и улыбка превратилась в издевательскую усмешку. Было видно, что Дана для него лишь очередная девушка, с которой он переспит, а потом выбросит ее.

Он вышел.

– Не смотри на меня так, будто я во всем виновата...
– начала Дана, как только дверь за парнем закрылась. Она спрыгнула со стола и подошла к Гоше.

Гоша молчал. Дана попыталась прикоснуться ладонью к его лицу. Гоша перехватил ее руку и отстранил.

– Ты сердишься?

Гоша молчал.

– Ты меня не простишь?

Гоша вдохнул и с шумом выпустил воздух.

– А должен?
– спросил он.

– Не знаю, - пожала плечами Дана.
– Тебе решать.

Гоша ничего не ответил. Они помолчали немного. Потом Гоша, вдруг, сказал:

– Ладно... Я пойду...

Он повернулся, чтобы уйти, когда Дана спросила его:

– А ты зачем приходил?

– Какая теперь разница, - помолчав немного, ответил Гоша.

– Что-то случилось?
– с наигранным беспокойством спросила Дана.

– Нет. Что ты? Все хорошо.

– Если все хорошо, то зачем тогда надо было приходить?
– Дана заплакала.
– Это ты во всем виноват! Я не хотела с тобой расставаться! Если бы ты не пришел, то ничего бы и не узнал! И все было бы нормально. Это ты виноват!

– Хорошо... Я виноват. Только не плачь, - Гоша никогда не знал, что делать и какие слова говорить, когда кто-нибудь плакал.

– Зачем ты пришел?!
– у Даны начиналась истерика.

Гоша обнял ее за плечи и прижал к себе. Дана била его в грудь и постоянно повторял одно и тоже:

– Зачем? Зачем ты пришел? Зачем...

Через минуту она начала успокаиваться.

– Что теперь будет?
– окончательно придя в себя, спросила она Гошу, разглядывая его лицо, и прекрасно понимая, что так близко видит это родное лицо, с выразительными скулами и грустными глазами в последний раз. Она понимала, что на самом-то деле, ничего более родного у нее в жизни больше не будет.

– Найдешь себе парня. Не этого, - Гоша кивнул на дверь, в которую вышел парень в белой майке.
– А хорошего. Красивого. С зелеными глазами. Он будет тебя любить. А ты его. И все у вас будет хорошо.

– А ты?

– А я?
– Гоша задумался.
– А что я? Я ничего. Со мной тоже все будет в порядке.

– А ты меня любил когда-нибудь?

Гоша перестал обнимать Дану. Посмотрел на нее. Аккуратно вытер ей слезы. И пошел к выходу.

– Так любил или нет?!

– Слишком много вопросов для одного дня, - ответил он.