Имир
Шрифт:
– А мы?
– почти синхронно, в два голоса, детдомовки уставились на меня.
Для того, чтобы девчонки понимали, как устроено управление и обслуживание звездной техники, мне пришлось сделать небольшой ликбез на тему необходимости покупки лицензированных схем и появляющуюся после этого возможность эксплуатировать оборудование.
– А что с гражданством?
– задала правильный вопрос Марина.
– Надо выяснять, - подытожил я: - предлагаю вам остаться в боксе, пока я пройдусь по станции и не соберу необходимую информацию.
–
Когда я вернулся, детдомовок конечно же в боксе не было. Как то позабыв, с кем имею дело, я понадеялся на их благоразумность. Торговая станция была настолько огромна, что за три часа я не смог посетить и двух процентов ее площадей. Где теперь искать подружек я не представлял.
Многие зоны на космической станции имели требование к ношению скафандра. Выданные нам вчера на входе в станцию комбинезоны имели только сменные респираторы. Маска закрывала пол лица, позволяя видеть все вокруг, но не могла обеспечить хоть сколько-нибудь приличной защиты, как впрочем и ткань комбинезона.
Пройдя сквозь шлюзовую дверь в жилой бокс, я скинул натершую лицо за долгое время ношения маску. Кухонный комбайн утробно заверещал, получив запрос на двойную порцию серой буры. Взяв миску с едой, я уселся в одиночестве за стол. За три часа почти ничего не удалось узнать, личное общение здесь не приветствовалось, а попасть в информационную сеть не имея гражданства, мне так и не удалось.
Заставляя себя глотать безвкусную липкую буру, я обдумывал дальнейшие шаги. Надо было с кем-то познакомиться из местных, при этом не оказавшись в каком-нибудь "дерьме" и сохранить имеющиеся в наличии галокроны. За время, прошедшее с момента расставания с Катей, прошло более двенадцати часов. Из-за утраты гражданства я опасался, что составленные договора аннулируются, но исправно капающие на галосчет деньги за проведенные на Земле ген модификации, подсказали, что это не так. Прикинув, что если так и дальше пойдут мои дела, то можно вообще в будущем ничего не делать, заработанных галокрон хватит на путешествие к какой-нибудь курортной планете и жизни на ее поверхности без материальных проблем.
"-Млять!" - вспылил я.
Стоило мыслям про отдых посетить мою голову, как я тут-же понял, что это сработали вложенные еще на Земле закладки. Катя заранее прорабатывала запасной вариант, если с первым ничего не выгорит. Раз в жизни я ездил с отцом и матерью на Азовское море и отлично помнил, как изнывал от скуки уже на второй день лежания на пляже под палящим солнцем. Определенно, мысли про курортную планету принадлежали не мне.
– О! Жека!
– ввалившиеся через отъехавшую в сторону дверь шлюза, подружки прервали поток моих мыслей.
– Мы хотим бухнть!
– выдала Саша, придерживая Марину.
– У этих собак не бухло, а какая-то моча!
– добавила вторая малолетка, обведя наши "хоромы" мутным взглядом.
– Собак?
– переспросил я.
– Малики, - пояснила Саша, и приобняв Марину сказала: - мы с ними в баре на минус восьмом познакомились.
Собираясь что-то сказать, я резко замолчал, услышав нумерацию уровня. Вся торговая станция состояла из двух частей. Условный "нулевой" уровень считался границей, между деловой частью станции, где поддерживался порядок и развлекательной,
Находиться ниже "нуля" категорически не рекомендовалось, так как там скапливались "отбросы космоса". Так звали разумных, по каким-либо причинам выгнанных из экипажей космических кораблей и находящихся в поиске новой работы. Как и на Земле, попав в подобную ситуацию, большинство заливало "горе" в злачных местах, пока галосчет не лишался последней кроны. Что происходило дальше, для каждого складывалось по разному, но атмосфера такого места по определению не могла оказаться благодушно настроенной к случайно оказавшимся на нижних уровнях девочкам.
– Вы целы?
– более внимательно осмотрев подружек, поинтересовался я.
– Более чем! Они тут все слабаки!
– выдала Марина, разбитное поведение которой для меня сегодня оказалось очень неожиданным.
Внимательный осмотр, помимо того, что детдомовки действительно выглядят целыми, выявил и еще один факт. Саша с Мариной оказались красивыми, насколько могут быть красивыми подростки. На фоне бросившей меня Кати, подружки всегда терялись, со ста пятьюдесятью сантиметрами роста, против ее ста семидесяти пяти. Ко всему прочему, не пользуясь косметикой, которой они сегодня не преминули воспользоваться, раньше девушки казались намного моложе.
Пройдясь еще раз взглядом по девичьим выпуклостям, я отметил, что даже мешковатый комбинезон не может скрыть их достоинств. У Марины оказалась грудь второго, а может и третьего размера, плюс довольно узкая талия, что делало ее бедра выразительными. У Саши была более угловатая фигура, но что-то мне подсказывало, что через пару лет она станет не хуже Марины.
– О! Нас заметили!
– каким-то образом малолетки засекли то, что я их разглядываю.
– Для начала садитесь, - постаравшись уйти от "скользкой" темы, я дождался, пока они усядутся за стол: - почему вы решили, что раса малек слабая?
– Потому что слабаки, - Марина положила голову на столешницу и о чему-то мечтательно улыбнулась.
– Нас пускать в бар не хотели, один на входе начал толкаться, ну и огреб по песьей морде, - Саша более детально поведала о деталях знакомства с местным и "отбросами", продемонстрировав кулак.
– А потом?
– решил уточнить я.
– Потом еще вылезли какие-то, но не сильно лучше первых трех, - девушка придвинула к себе недоеденную мной еду, но тут-же отстранила миску, сморщившись.
– Что-то я вообще ничего не пойму, - разговаривать с пьяными у меня никогда не получалось.
– Ну, мы их по носу били, - не понимая моего замешательства, Саша тоскливо оглядела пустые стены из серого пластика: - у собак это самое болезненное место.
Так, вытягивая из подружек детали проведенного на нижних уровнях времени, я со все большим удивлением понимал, что абсолютно не знаю находящихся со мной в одном жилом боксе людей. Проявлять раньше свой склочный характер, а может быть и агрессивные наклонности, детдомовки остерегались. Оказавшись на равных условиях, ведь они думали, что у меня нет, как и у них, галокрон, подружки почувствовали себя расковано, больше не притворяясь и не корча из себя пай-девочек.