Имитируя визг

Малинина Маргарита

– Всю жизнь! Не приходил в твою не сильно умную головку такой ответ? Люди сидят себе дома и радуются тихой размеренной жизни, а вы со своей Катькой… Эх, – махнули на меня рукой. – Ну, что на этот раз?

– На этот раз серийный маньяк-имитатор, – гордо возвестила я.

– Да-а? – недоверчиво протянул следователь. – И каким, позволь, местом ты тут замешана? Психологический портрет киллера мне составишь? Ха-ха! – потешался он надо мной. Было, мягко скажем, обидно.

– А что вы из меня дуру делаете?

– Да и делать-то не надо, все еще девятнадцать

лет назад сделали. Эх, знал бы, что так выйдет, нашел бы твоих родителей и подарил бы им контрацептивы, ха-ха! Ну ладно, чего это я разошелся, – поправил он сам себя. – Грешно смеяться над больным, тем более на голову, человеком. – И, видя, как изменяется выражение моего лица: – Шучу я, шучу. Извини. Так что там у тебя? – Я никогда не была злопамятной, потому сразу же простила своего лысого друга и выложила все, что знала по данному вопросу. – Значит, на «двенадцатой» отчалили? – следователь тут же принял стойку. – Цвет автомобиля? Номер? На кого зарегистрирован?

Я растерялась и как-то даже сникла.

– Ну откуда же мне знать? Не разглядела, темно было. Да и вообще, специально разве туда посмотришь? – Я имела в виду номера.

– Ну да, ну да…

– Да вы не расстраивайтесь, дядя Боря! Я могу у Ромки номера спросить. Как бы невзначай.

– Даже не думай! – огрызнулся он. – Твоим Ромкой займутся опера. А сама с ним лучше пока не встречайся, поняла? От греха подальше. Сама знаешь, как тебе везет на новых знакомых. – Я не могла не согласиться с этим утверждением и посему смиренно кивнула. – А про то, что со мной беседовала, вообще ни-ни! Поняла?

– Поняла, – вздохнула я. Здесь у меня затренькал мобильный. Покопавшись в сумочке, я вытащила на свет божий старенький Siemens и подивилась высветившемуся незнакомому номеру. Кто это?

– Надеюсь, это не твой новый ухажер названивает? – среагировал Бориска.

А-а, точно!

– Не-ет! – соврала я, покраснев, точно спелый помидор, и отключила сотовый.

– Лучше даже по телефону с ним не общайся, а то мало ли чего… Говоришь, живет рядышком с ДК? Интересненько.

Я ничего интересного в этом факте не обнаружила, поэтому, вторично вздохнув, попрощалась и отправилась восвояси.

Порог дома я переступала в удрученном состоянии. Не знаю почему, вроде бы выполнила свой гражданский долг, а все равно что-то гложет внутри, беспокоит, мешает сосредоточиться. Что-то неприятное.

Зайдя в комнату, я первым делом кинулась звонить Катьке, дабы выяснить, как прошла вчерашняя вечеринка.

– Не знаю, как для других, для меня она прошла очень своеобразно. Мы зашли с Ленкой, огляделись, и… я ушла. А Ленка осталась. Но я ей еще не звонила, не знаю, как прошло.

Сперва я просто рот открыла, до того оригинально поступила подруга, затем решила уточнить:

– А почему собственно ты ушла?

– Людей было мало, а среди них Женька. В толпе, глядишь, он бы меня не заприметил, а так… Короче, мы кивнули друг другу в знак приветствия, и я поняла, что не выдержу дольше секунды в одном с ним помещении!

– Если так, может, стоит помириться?

– Нет! – отрезала

Катя. – Кстати, на улице меня догнал Паша и интересовался, почему ты не пришла со мной. Он был очень расстроен!

– Что ж, передай ему мои соболезнования. Между прочим, я тут тоже зря время не теряю. – Я поведала подруге все подробности дела, куда очень хотела впутаться, но мне не позволили.

– Да ты что! – воскликнула она возбужденно, прослушав повествование. – То есть Звеньева уехала куда-то со своим парнем, друганом твоего Ромки, а почти через девять часов вернулась на то же место в виде трупа, покромсанного маньяком, пародирующим маньяка из фильма, на премьеру которого она и ходила? И кстати, вместе с парнем и твоим Ромкой. Занятно. Если мне не изменяет чутье, а оно, ты знаешь, мне никогда не изменяет, ты снова вляпалась в опасную историю.

В словах Кати был свой резон. Я имею в виду начальную часть ее монолога: как Алена оказалась возле «Гиганта», если оттуда укатила вместе со своим парнем? Зачем она вернулась? Что она забыла в этом протухшем, грязном, поганом дворе – обиталище наркоманов да алкашей? Или она вернулась туда уже в качестве трупа?

– Может, ее парень прикончил? – вновь активировалась по телефону Любимова, по всей вероятности, думая в том же направлении, что и я. – Насмотрелся ужастиков, возомнил себя главным героем, серийным маньяком в маске, и того… Надо бы проверить его в базе психов. Ты фамилию его сможешь выяснить у Ромки своего? Только осторожно.

– Я попробую, но не обещаю. И вообще, Бориску-на-царство запретил мне с ним не то что беседы о покойнице вести, а даже банально общаться по телефону!

Катя хихикнула, заслышав придуманное нами погоняло Акунинскому. Их было много, когда нам заняться нечем, мы постоянно упражняемся в выдумывании новых, а самые удачные записываем в отдельную тетрадочку, гордо обозвав сие произведение «Борис Николаевич. Избранное».

– В общем-то, он, как всегда, прав, наш лысый друг. Ладно, держи меня в курсе.

«Что-то», которое тревожило меня всю дорогу от следственного комитета до дома, вскрылось, когда ойкнула за обедом мама, вспомнив, что забыла мне кое-что сказать.

– Старею, видимо, – оправдывалась она, хлебая куриный суп. – Хотела сразу тебе сказать, как только ты вернулась, да вылетело из головы. Звонил тебе твой Роман.

– Серьезно?

– Да. Сказал, что не смог дозвониться на мобильный. Спросил, когда вернешься. Я сказала, что не знаю, и велела звонить вечером, чтоб уж наверняка.

Я умиротворенно угукнула, но здесь вспомнила, о чем талдычил следователь, подскочила к матери и лихорадочно затрясла ее за плечи (отчего та подавилась откушенным куском хлеба), истерично вопрошая:

– Ты говорила ему, куда я ушла?! Ты говорила куда?! Ну же, отвечай, говорила ему или нет?!

– Перестань использовать мать вместо боксерской груши! – возмутился отец и дал мне по лбу пустой пластиковой бутылкой из-под пива, умерив тем самым пыл дочери.

– Да не говорила я, не говорила! – пришла в себя мама. – Надо тебе – сама говори!