Император для легиона
Шрифт:
Трибуну не оставалось ничего иного как ждать возвращения разведчиков. Отряд, посланный в погоню за Блемидесом, вернулся первым – поиски беглеца не увенчались успехом, и Марка это нисколько не удивило. Берега высохшего русла были испещрены вымоинами и кавернами, в каждой из которых мог укрыться видессианин.
Благодаря разведчикам весть о побеге проводника быстро распространилась по лагерю. Скаурус знал, что это произойдет, но в данном случае слухи играли ему на руку: если солдаты подозревают что-то неладное, враг не застигнет их врасплох. И если то, чего опасался трибун, было правдой, очень важно, чтобы
С востока примчались катриши и, соскочив с коней, бросились к Пакимеру, ни слова не сказав окружившим их солдатам. Всадники Пакимера не знают римской дисциплины, но действуют весьма слаженно, в который уже раз отметил про себя трибун. Между тем известия, привезенные разведчиками, были явно неутешительными – покрытое шрамами лицо их командира утратило свое спокойное выражение.
– Так плохо? – спросил Марк.
– Да, – подтвердил Пакимер мрачно. – Соседняя долина кишит каздами, мои парни считают, что их в два-три раза больше, чем нас, будь они прокляты.
– Я так и думал, – с горечью кивнул Марк. – Блемидес отомстил мне. Он, должно быть, все время искал каздов и удрал, как только обнаружил отряд достаточно крупный, чтобы одолеть нас.
– Подсчет не точный, ты же понимаешь, – ребята только мельком взглянули сквозь разлом в горной гряде, увидели палатки, костры – и назад, – попытался ободрить трибуна Пакимер.
– Костры, – повторил Марк. Костры, на которых сгорят римляне, мелькнуло у него в голове. Но что-то еще, связанное с огнем, всплыло в памяти. Нечто похожее он чувствовал, когда безуспешно пытался вспомнить, где же встречал Лексоса Блемидеса. Трибун стоял, как завороженный, стараясь понять, какое же воспоминание связано у него с кострами, с огнем… Стоит так близко, но не дается пока в руки. Пакимер начал было что-то говорить, но видя, что Скаурус глубоко задумался, оказался достаточно деликатен, чтобы не прерывать ход его мыслей. Неожиданно лицо трибуна просветлело и он радостно воскликнул:
– Благодарение богам за то, что я учился греческому языку!
Для Пакимера это прозвучало абракадаброй, но он был рад, что Марк снова стал самим собой. Катриш повернулся, чтобы уйти, однако Скаурус остановил его:
– Скоро мне снова понадобятся твои люди. Они отличные наездники и пастухи, в отличие от моих легионеров.
– Ну и что из того? – не понял Лаон Пакимер. Трибун начал было объяснять свой план, но в этот момент к ним подошел Гай Филипп и загудел:
– Клянусь волосатыми яйцами Марса, я хочу знать, что здесь происходит? Весь лагерь бурлит, как котелок на огне, и никто не знает, с какой это радости.
Трибун коротко обрисовал ему создавшееся положение. Второй по рангу командир легиона грязно выругался.
– Не унывай, все еще может наладиться, – утешил его Скаурус. Он снова был в форме, но время подгоняло. – Возьми две манипулы и иди с людьми Пакимера. Я хочу, чтобы все деревенские коровы через час были внизу, в долине.
Катриш и центурион молча уставились на него, уверенные, что трибун совсем свихнулся. Затем Гай Филипп согнулся пополам от хохота.
– Какой великолепный план! – выдохнул он, чуть не рыдая. – Уж на этот-то раз мы не получим по зубам!
– А, так ты тоже читал Полибия? – спросил Скаурус, пораженный и возмущенный одновременно. Ведь старший
– Кого?Ах, это один из твоих историков, да? Нет, конечно же я никого не читал. – На секунду лицо центуриона утратило хищное выражение. – Книги – вовсе не единственный способ получать и сохранять знания. Каждому ветерану известна эта выдумка Ганнибала, как известно и то, что он поплатится головой… если попадется на эту удочку.
– Вы что, не можете говорить по-человечески? – раздраженно поинтересовался Пакимер, но римляне, наслаждавшиеся своей идеей, не стали объяснять ему что к чему. Зато они поделились своим планом с Виридовиксом Марк подумал, что тот, если захочет, сможет сыграть особую роль в задуманном спектакле. Выслушав командиров, кельт испустил радостный вопль.
– Я удавлю любого, кто попытается занять мое место! – объявил он.
Пастухи, превозносившие Скауруса до небес днем, начали проклинать его, когда сгустилась темнота. Без всяких объяснений римляне угнали куда-то весь их скот. Разумеется, у пастухов были копья и мечи, чтобы защитить себя от сборщиков податей и прочих хищников, но перед легионерами с их мечами и кольчугами и их конными соратниками они были беззащитны.
Недовольно мыча, коровы, подгоняемые катришами, медленно двигались в долину. Некоторые пастушьи собаки бросились к стаду, но их быстро отогнали тупыми концами копий. В лагере Марк обнаружил, что Гай Филипп в очередной раз оказался прав – для того, чтобы кое-что знать, вовсе не обязательно читать умные книги. Когда он приказал легионерам рубить из палисада колья длиной с руку, они понимающе усмехнулись и взялись за работу с радостью ребенка, решившего учинить большую шкоду. Женщины и вступившие в легион видессиане наблюдали за ними с опаской, свойственной людям, которые следят за своими внезапно рехнувшимися друзьями. Трибуну не понадобилось отдавать других приказов, и, как только стадо прибыло в долину, римляне привязали приготовленные колья к рогам коров и быков.
– Марк, что за сумасшествие тут творится? – спросила Хелвис.
– Однажды твой брат Сотэрик сказал, что мои солдаты имеют в этом мире множество преимуществ: им известны фокусы и ловушки, о которых здесь никто не знает, – уклончиво ответил Скаурус. – Пришло время проверить, был ли он прав.
Через минуту он, вероятно, объяснил бы ей, в чем заключается его план, но разведчик-катриш принес плохие новости:
– Что бы ты ни затевал, делай это побыстрее. Несколько каздов сунулись было сюда, чтобы узнать, что здесь происходит. Я пустил в них стрелу, но в темноте, наверно, промахнулся.
Скаурус в последний раз взглянул на приготовления своих солдат. Не слишком много коров успели они украсить кольями, но около двух тысяч, пожалуй, наберется.
– Очень красиво, – иронически сказал Пакимер. – Ты полагаешь, что казды убегут от мчащегося на них леса?
– От леса вряд ли. А от лесного пожара?
Трибун взял из костра пылающую ветку и направился к стаду. Глаза Пакимера округлились.
– Надо напасть на них сейчас же, говорю я тебе!
– Остынь, Вахуш. До утра они от нас никуда не денутся.