Император поневоле
Шрифт:
– В том-то и дело. Если у нас сложатся нормальные деловые отношения, я останусь преподавателем, если нет, буду вынужден уйти в отставку.
– Хорошо, давайте попытаемся, как говорится, попытка не пытка.
– Вот и ладушки, – улыбнувшись одними губами, ответил офицер и, поднявшись, пожал руку слегка удивленному парню. – Договорились, можешь смело рассчитывать на мою всемерную поддержку.
– Господин капитан, а где и когда нас будут награждать?
– Тьфу блин, совсем забыл! Давай собирайся, через полчаса мы все отправляемся в Зимний дворец на
– Что, прямо в Зимний?! – поинтересовался молодой боец, с некоторым сомнением глядя на своего куратора.
– Конечно, в Зимний, причем церемонию награждения совместно будут проводить президент России Вяземский и глава Сената Фармер-старший.
– Просто не верится!
– Это еще не все, церемонию награждения будут транслировать все центральные телеканалы республики, а ведущие журналисты страны будут брать интервью, но только у гражданских лиц.
– Почему только у них?
– Что, жажда славы обуяла? – ответил капитан вопросом на вопрос, с иронией поглядывая на Бобра.
– Нет, просто мне интересно стало, почему нельзя?
– Лица действующих военнослужащих без особого на то дозволения запрещено показывать в открытом эфире. Тем более ты поступаешь на разведывательно-диверсионный факультет, а это накладывает на тебя особый гриф секретности.
Глава 11
– Дамы и господа, соберитесь, мы въезжаем на территорию правительственного острова, – послышался чуть приглушенный голос представителя администрации президента, сопровождающего разношерстную компанию отличившихся в бою.
Продолжая смотреть в окно, Бобер пропустил мимо ушей предупреждение, пока не почувствовал, как кто-то его неслабо толкнул в бок. Оглянувшись, он натолкнулся на ухмыляющуюся физиономию сержанта, подмигивающего ему одним глазом.
– В чем дело?
– Не спи, боец, а то замерзнешь! – продолжая посмеиваться, подшутил Снегирь над глубоко задумавшимся Бобром.
– С какого перепуга я замерзну, лето ведь на дворе?! – с изумлением глядя на сержанта, поинтересовался тот, не понимая смысла сказанного.
– Я тебе как-нибудь в другой раз объясню, сейчас лучше соберись. Это очень и очень важно для тебя.
В этот момент автобус плавно остановился, и его двери распахнулись, приглашая на выход своих пассажиров. Под руководством страшно делового представителя Администрации президента военные вперемешку с гражданскими лицами нестройной толпой вышли на площадь, где их уже ждали лейб-гвардейцы Преображенского полка.
Глядя на их выправку, Бобер неожиданно почувствовал себя не в своей тарелке. В отличие от него, эти воины выглядели подлинными адептами бога войны. Все примерно одного роста и телосложения с отточенной до абсолютного совершенства строевой подготовкой, они производили неизгладимое впечатление на большинство людей.
– Варежку закрой, а то кишки простудишь, – вновь поддел сержант своего подопечного, у которого при виде холеных лейб-гвардейцев слегка отвисла челюсть.
Захлопнув
– Ты, наверное, их сильно недолюбливаешь?
– Не говори глупостей. Просто ты на них смотрел, как на некий эталон супервоинов, но на самом деле это совсем не так.
– Почему? – с огромным удивлением взирая на сержанта, поинтересовался Бобёр.
– Видишь ли, преображенцев, конечно, паркетными шаркунами назвать нельзя, просто у них совершенно особая специализация. Главная их задача – производить нужное впечатление, а это уже из разряда политических и дипломатических дел, но никак не боевых. Поэтому они по многим параметрам уступают полевым частям первой и второй линии.
– Может быть, и так, но, как мне кажется, на политическом и дипломатическом фронте бывают не менее жаркие баталии, – тихо проговорил Бобер, рассматривая лейб-гвардейцев уже под несколько иным углом зрения.
– Это ты верно подметил, – нехотя признал правоту высказанного молодым человеком заключения. – Ладно, видишь, нас уже зовут во дворец.
Вздохнув, Бобер последовал за своими спутниками, шагающими впереди, и, когда, поднявшись по мраморной лестнице, молодой человек оказался внутри Зимнего, то, не сдержав своих эмоций, непроизвольно воскликнул:
– Мать моя женщина, какое великолепие!
– Тихо ты, балбес! Не выставляй себя неотесанной деревенщиной. Держись, как подобает настоящему герою. Ты меня понял? – сказал сержант.
– Прости, вырвалось, – чуть понурив голову, ответил Бобер, ощутив при этом некий дискомфорт, но, повертев головой, поинтересовался: – А куда мы вообще идем?
– Все церемонии награждения проходят в Георгиевском зале Зимнего дворца. Некоторые еще его называют Тронным залом, но только исключительно неофициальным порядком, но в присутствии начальства не вздумай об этом заикаться.
– Почему так?
– Все! Прекратили базар. Церемония начинается.
В этот момент колонна с почетным эскортом стала входить в открывающиеся широкие позолоченные двери и заиграл Марш лейб-гвардии Преображенского полка, заставивший всех присутствующих подобраться и принять благородную осанку.
Стараясь не вертеть головой, Бобер с интересом рассматривал огромный зал, украшенный многочисленными колоннами, в котором находились разновеликие сановники, стоявшие по обе стороны зала. Переведя свой взгляд на центральную трибуну и увидев стоявшего президента, рядом с которым находился глава Сената, молодой человек только теперь вспомнил последнее предупреждение умирающего ассистента профессора, отчего его сердце слегка екнуло.
Стараясь не привлекать к себе внимания, Бобер попытался было снять перстень, но совершенно неожиданно сделать это не получилось. Тот словно прирос к пальцу, став с ним одним целым. Не зная, что делать, Бобер с силой надавил на корону, отчего металл самым невероятным образом поменял свою конфигурацию, при этом изображение короны стало совсем иным.