Император соло

Гейман Александр Михайлович

Что же касается слухов, будто наш император корешится с двумя олухами-грабителями и роет с ними подземный ход, то я вообще торчу. Какой из государя землекоп? Врачи строго запретили ему работать в наклон.

– Во, бля,- покрутил головой император,- чего токо не ботают! Это правильно, Ван Вэй, ты и дальше опровергай эти выдумки. А вообще - тебе кто настучал, будто я ход копаю?

– А я хрен его не знаю,- рассказал Ван Вэй.
– Сижу себе в редакции, думаю - какую бы клевету позабористей придумать, вдруг слышу - кто-то за дверью зачмокал, будто сосет что. Хотел дверь открыть,

смотрю - в щель под дверь кто-то бумагу толкнул. Я ее взял, конечно, дверь распахнул - никого. К окну кинулся - опять никого, только министр наш полицейский Кули-ака идет себе куда-то по своим внутренним делам да чмокает на ходу. Ну, я бумагу развернул, а там анонимка - вся эта клевета про подземный ход и урок этих, Жомку и Фубрика.

– Во, в натуре!
– изумился государь.
– А кто у них там на шухере стоит, не написано было?

– Написано,- отвечал газетчик.
– Якобы некий неизвестный император и его якобы гов.маршал.

– Охренеть! Ну, ты продолжай опровергать, если еще какую бумагу подкинут,- распорядился государь.

– Ваше величество!
– встрепенулся Ван Мин, завидуя успеху соперника. Это все фигня, а вот что я в "Вестнике некитайской онанавтики" опровергаю...

Вану Мину, однако, опять не повезло - он так и не опроверг свою порцию клеветы. В этот самый момент в залу ворвался с сияющим лицом и истошным воплем министр печати, он же министр секретной правительственной связи. С ним была куча подчиненных и заместители.

– Ваше величество! Сир! О, сир!
– из глубины зала взывал он.
– Получено шифрованное письмо от святого графа Артуа.

– Ах-х!..
– единый вздох потрясенного ликования вырвался из всех грудей сразу.

Фрейлины кинулись на помощь императрице - от счастливого известия государыня едва не лишилась чувств. Она бы сделала это, но ей пришлось бы повалиться с трона, ведь сидячий обморок как-то мало впечатляет. Но трон был высокий, а фрейлины императрицы не были готовы подхватить ее, и вот, несчастной женщине пришлось сдержать обуревающие ее чувства. И это в такую минуту! К счастью, фрейлины государыни все-таки заметили, что творится с их патронессой и дружной толпой пришли ей на выручку.

– Граф!.. Милый граф!.. О-о-о!..
– простонала императрица и залилась слезами счастья.

– Колбаса мой сентябрь!
– запел император, не помня себя от радости.

Многие придворные, в единодушном порыве вторя своему повелителю, обнялись за плечи и, раскачиваясь, подтянули следом:

– Колбас-а-а мо-о-ой сентя-а-абрь!..

– От графа письмо!
– продолжал петь император, меж тем как по щекам его невольные текли слезы.

– От графа-а-а письмо-о-о...

– Из самой Шамбалы, вот!
– хотел спеть император, но от волнения дал петуха и закашлялся.

– Хм-хма,- произнес он, прочищая горло и делая знак всем замолчать. Ну же, министр, читай, читай скорее свое послание!..

– Да не тяните же, мучитель!
– простонала императрица, откинувшись без сил на спинке трона и прижимая руку к сердцу.

– Ваше величество,- продолжал министр связи,- это не простое письмо шифрованное.

– Да читайте же вы, постылый человек,-

воскликнула Зузу, верная фрейлина государыни.
– Разве вы не видите - у ее величества припадок от тонкости чувств!

Министр связи развернул бумагу и зачитал:

– Ложкомойник!

Кент заныкал жевало мама-мама. Не онанируй на стреме, сучара! Мани-ляни, чесать тебя в ухо. На троих поровну. Конан Хисазул Жомка Фубрик.

Зал поразевал рты. Императрица поморгала заплаканными глазами и пролепетала, отняв платочек от лица:

– А что же значит это послание? Это признание в любви, да?
– почему-то государыня была уверена, что в письме было именно это.

– Сейчас, ваше величество, мы в момент расшифруем,- успокоил министр связи.
– Какая у нас тут дата? Семнадцатое, четверг,- ну, все ясно, это кодировка "Урка Мурка". Шифровальщиков сюда!
– кликнул сановник.

– У нас, ваше величество,- начал он меж тем объяснения,- разработана весьма надежная система правительственного шифра. Как вы знаете, Некитай наводнен иностранными шпионами...

Взоры всех при этих словах обратились в сторону иностранных послов Пфлюгена, Тапкина и де Перастини.

– ...поэтому связь приходится осуществлять с помощью системы хитрых перекодировок. Разумеется, я не буду раскрывать ее в присутствии... м-м... посторонних,- продолжал министр связи,- однако сам метод мы вам сейчас продемонстрируем.

Вошедшие в залу шесть шифровальщиков поклонились государю.

– У нас, ваше величество,- заливался почтоминистр, наслаждаясь своим звездным часом,- осуществляется последовательная и перекрестная перекодировка каждого сообщения. А именно, депеша, которую я огласил, поступит к одному шифровальщику, он перекодирует ее в свой код и передаст следующему шифровальщику, следующий - переведет в свой код и так до тех пор, пока не будет осуществлена окончательная дешифровка. Имейте в виду, государь, что за каждым шифровальщиком закреплен определенный день недели и свой личный код. Это делается, чтобы не дать в руки шпионов ключа и не допустить утрату секретно...

– Голубчик,- прервал император,- все это теория, к тому же, больно заумная. Нам бы хотелось поскорее прочесть письмо.

– Да, да,- заторопился министр.
– Сейчас вы все увидите в действии. Письмо было отправлено в четверг, значит, первым его будет перекодировать пятничный шифровальщик, а число было семнадцатое, значит, метод у него... какой у тебя метод?
– вопросил министр пятничного кодировщика.

– Благоговение, ваше превосходительство!
– вышагнул из строя шифровальщик.

– Ну, а у тебя?
– спросил министр субботнего.

– Код путана,- доложил субботний.

– Код медицина!
– отрапортовал следующий.

– Да хватит же,- нахмурился император.

Министр связи развернул письмо и зачитал, дав знак переводить:

– Ложкомойник!

– Боготворимый, обожаемый, нежно любимый!
– вышагнув, перевел первый кодировщик.

– Заинько-яинько!
– подхватил следующий.

Специалист по верноподданическому шифру раболепно согнулся и произнес голосом, прерывающимся от государственного обмирания: