Император Валгаллы

Алферова Марианна Владимировна

— Вам его люди не подойдут. К тому же они остались охранять владения герцога. Наберите себе помощников из новичков. Я дам вам проводника, который знает здесь все дороги — даже в мортале.

— Кого именно?

— Рафаэля Ланьера.

— Братец? Он же мальчишка. Какой из него проводник по Дикому миру? Приманкой для медведей служить?

— Ему двадцать три года, — сказал Бурлаков совершенно серьезно. — И Рафу незачем сидеть в крепости — парню давно пора подрасти. Раф знает, где искать брошенные припасы или временные склады. Он

многое знает, но его не воспринимают всерьез. Это его недостаток и одновременно — преимущество.

— Если честно, я этому малышу не доверяю. Он слишком манерный, ненастоящий какой-то.

— У вас есть какие-то факты или одни слова?

— Эмпатия.

— Любимое словечко вашего отца. — Голос Бурлакова сделался холоден. — Займитесь продовольствием. И возьмите с собой Рафа.

— Мы что, будем соревноваться с мэрами?

— Считайте, что так. Вас это смущает?

Виктор вспомнил вчерашний разговор с Хьюго. Все получалось именно так, как предрекал начальник охраны: слишком много людей в крепости, нехватка продуктов, жалкое выживание до весны. На самом деле все выглядело еще более убого: ребенок-проводник и командир-дилетант отправляются на поиски продовольствия неведомо куда.

«Все не так, как на самом деле», — любил повторять Гремучка. Надо быть честным хотя бы с собой: его просто выгоняют под благовидным предлогом — и только.

Явился Том, принес поднос с кофейником и двумя чашками, белый хлеб, еще теплый, ломти были намазаны маслом, оно слегка подтаяло, пропитало рыхлую мякоть.

— Томас, ты забыл сливки, — напомнил генерал.

— Ах да, конечно! — Том хлопнул себя ладонью по лбу и убежал.

— Сливки? Разве мы держим в крепости корову? — удивился Ланьер.

— Молоко и сливки привозят из деревни. Мы храним их в подвале башни. Они там долго не портятся.

Виктор взял ломоть хлеба, откусил. О, Господи! Как хорошо-то! Никогда прежде хлеб не казался ему таким вкусным.

— Подождите... Я еще не отдал распоряжения! — генерал вдруг нетерпеливо махнул рукой.

— О чем вы? — не понял Виктор. Ему показалось, что в этот миг генерал вообще разговаривает не с ним.

Бурлаков смутился.

— Я имею в виду, что не все еще решено насчет экспедиции... — он явно сфальшивил (это если говорить вежливо).

— Вы же хотели оставить меня в крепости, — напомнил Виктор. — Чтобы я занимался вновь прибывшими и противостоял Хьюго.

— Противостоял Хьюго? — Бурлаков старательно изобразил удивление. — С чего вы взяли? Насчет Хьюго это вы все придумали. Начальник охраны — серьезный и преданный человек. И потом, я сам пока остаюсь в крепости.

«Ага! — Виктор усмехнулся. — Кажется, генерал боится своего охранника. Только не хочет этого показать».

— Мудрое решение, — Виктор сделал паузу, ожидая, что Бурлаков захочет что-то добавить.

Например, спросит, что думает Ланьер о планах Хьюго. Или поинтересуется, кто прострелил охраннику ногу. Или...

Но Бурлаков лишь

сказал:

— В этом году игры «синих» и «красных» больше походили на хаос. Много отставших, много брошенных раненых, и очень много маров. Нам предстоит очень трудная зима.

— Голодать в этом мире — странно. Я видел, как весной на нерест летом шел здешний лосось. Можно было поставить палку в воду, и она не падала, плыла, слоено мачта огромного плота. Рыбу ловили «дергалкой» — закидывали палку с веревками и крючками без всякой наживки и вытаскивали на берег. Помню, Валюшка схватила одну рыбину на руки, а она стала метать икру. Красные икринки рассыпанными бусинами сыпались на песок. Валюшка бросила рыбину и стала собирать с песка красные живые четки. Этот мир кипит жизнью.

— Но вы же ничего не запасали, — заметил сухо Бурлаков. — Вы расхищали сокровища. Так что придется теперь ехать побираться. Добывать. Прошу вас, будьте осторожны.

— Могу я взять своих людей — тех, что пришли со мной? Я знаю, кто на что способен. Мне будет с ними проще.

— Кого именно?

— Рузгина, Димаша, Каланжо.

— Рузгин и Каланжо не подойдут. Рузгин — надежный парень, но Хьюго зачислил его в охрану крепости. Каланжо мне нужен самому в ваше отсутствие. Димаша возьмите.

— Каланжо я здесь не оставлю.

— Это почему же?

— Он поссорился с Хьюго.

Бурлаков нахмурился. Помолчал.

— Ну что вы все твердите: «Хьюго, Хьюго, Хьюго»! Ладно, берите Каланжо! — Генерал явно был недоволен: Виктор путал его планы. Ланьер всегда был неудобен, для любого начальства. Открыто не бунтовал, но все делал по-своему. Это у него получалось само собой — иначе он не умел.

— Еще один человек нужен. Ян Форак. — Виктор сделал вид, что не замечает раздраженного тона хозяина.

— Нет, Форака не дам. Он еще не поправился. И потом — ему лучше остаться в крепости. Не бойтесь, я лично за ним присмотрю. Хьюго его и пальцем не тронет.

— Вам скоро придется каждого от вашего Хьюго охранять. Боюсь, не уследите.

— Вы не знаете, чем я ему обязан.

— Расскажите. Неужели он спас вам жизнь? Или что-то в этом роде?

— Почти угадали: что-то в этом роде, — Бурлаков ясно давал понять, что обсуждать достоинства или недостатки Хьюго он не собирается.

— Вы его боитесь? Невольно теряетесь перед ним? — Виктор сознательно злил генерала.

— Чем он вам так досадил? — Хозяин крепости не собирался поддаваться на провокацию.

— Мы с ним враги.

— Вы берете крайности.

— Значит, дружба — нечто среднее?

— Нет. И закончим наш разговор о Хьюго. Поговорим о предстоящей экспедиции. — Голос Бурлакова сделался ледяным, возражать и насмешничать сразу расхотелось.

— Хорошо. Надеюсь, тут вы будете более откровенны. На чем мы поедем?

Бурлаков улыбнулся. Лукаво и торжествующе. В этот миг он походил на Мефистофеля, который собрался купить человеческую душу.