Император Валгаллы
Шрифт:
— Кто прислал? — не понял Виктор.
— Зимовщики. Они у нас тут приютились на три месяца, потом уехали. Уходя, все обещают что-нибудь прислать. Плачут, обнимаются, многие генералу руки целуют.
— И что? Многие присылают припасы?
— Случается, благодарят за зимовку. Но далеко не всегда. Если кто возвращается в Дикий мир, те зачастую привозят продукты. А кто ушел и не вернулся — редко беспокоятся, чтобы нам сухариков прислать с конвоем. У нас в этом году людей больше, чем обычно. Рацион к весне придется урезать.
— Как
— Я — один из здешних долгожителей. Генерал сказал, что вы — мой брат. Только родились по ту сторону врат.
Виктор смотрел на мальчишку, пытаясь отыскать в его лице сходство с отцом, вернее, с той плоской фотографией, что хранилась у матери. Нос, во всяком случае, такой, как у всех Ланьеров, в том числе и у деда, — с горбинкой. Глаза темные. Но, пожалуй, на этом сходство и заканчивалось: подбородок у мальчишки почти совсем отсутствовал, отчего Раф казался еще младше.
— Видимо, так, — сказал Виктор. — Но учти: я только позавчера узнал, что мой отец жив. Так что не спеши обниматься.
— Очень надо!
— Что тебя злит, малыш? Ты так и шипишь — точь-в-точь сковородка с маслом на огне.
— Я не малыш! Не смей меня так называть! — Раф гордо вскинул голову. Но при этом смотрел на Виктора снизу вверх, едва доставая макушкой до локтя. — На самом деле мне двадцать три по вашему исчислению. Я слишком много времени провел в крепости и замке.
Виктор вытащил из кармана сложенную в несколько раз карту, развернул, указал на черное пятно с белым кружком в центре.
— Что здесь?
Раф небрежно глянул и тут же сообщил:
— Ловушка. Туда лучше не соваться, обойти стороной. В этом лесу повсюду ловушки. Можно спечься за несколько часов. Слышали про такое?
— Даже на вездеходе герцога?
— Я тебя туда не пущу! — решительным тоном заявил Раф.
— Значит, проехать можно?
— Лучше не пытаться.
— Что внутри этого пятна?
— Мы туда не пойдем. — Раф явно не хотел говорить на эту тему.
— Куда это вы собрались? Можно узнать? — Хьюго возник за их спинами.
Вытянул шею, глянул, заметил карту, мортал, обозначенный фиолетовым, и черную кляксу с белым пятном посредине.
— Что вы ищите? Проход через мортал?
— Хотите помочь? Только как? — Виктор демонстративно спрятал карту. — Говорят, вы не покидаете крепость.
— Вас интересует дорога в Валгаллу? Так ведь? — Хьюго пытался смотреть свысока на Ланьера, даже чуть привставал на носки.
— Мне плевать на Валгаллу, — зачем-то неуклюже соврал Ланьер.
— Ха! Плевать? Как же! — хмыкнул Хьюго.
— А вам бы не мешало заехать в мортал. Говорят, вы случайно ногу повредили, — участливо поинтересовался Виктор. — Как же так? Неужели с оружием обращаться не научились?
Хьюго отпрянул, как будто Виктор его ударил. Прихрамывая, отошел к самым воротам. И лишь там остановился.
— Ты знаешь, чем Григорий Иванович
— Понятия не имею. Но одно ясно: Бурлаков его лелеет, — принялся рассуждать Раф.
— Начальник охраны давно в крепости?
— Не очень. С прошлой осени.
— Всего-то?! Только год? А я думал — уже лет десять.
— Он затмил остальных.
— Что затмил — я вижу. Присосался, будто клещ, — не выдрать. Но почему так обласкан и приближен?
— Потому что — идеальный исполнитель, — так же шепотом отвечал Раф. — Григорий Иванович не любит, когда ему перечат. Они с отцом из-за этого не ладили.
— Из-за чего наши старожилы поссорились? — спросил Виктор.
— Они не ссорились, — отозвался Раф. — Они отдалились.
Хьюго. Это имя звучало как ответ на заданный вопрос. Возможно, Ланьер и Бурлаков ссорились и прежде, но с появлением начальника охраны два товарища уже не могли переносить друг друга.
«Простая версия, — подумал Виктор. — Я не доверяю простым версиям».
МИР
Глава 2
Виндексы (то есть защитники) — особое братство. У них свой сленг, свои поговорки, свои знаки. «Виндекс защищает весь мир, но самого виндекса защитит только виндекс», — это присказка новичка. Старый, умудренный защитник скажет иначе: «Виндекс прикрывает задницу ближнему, а его самого защитить некому». А вот еще поговорка, довольно старая: «Виндексы — кровельщики. У человечества постоянно едет крыша. Виндексы ее чинят, пока сами не сойдут с ума».
Защитники никогда не отдают честь, как военные, и демонстративно пренебрегают уставом. Шутки их довольно грубы, но это часть обязательного ритуала. Виндекс, который разучился шутить, уже не виндекс. У них свои каналы связи, свои коды, обмен новостями. У каждого кличка, иногда она известна только посвященным. Любую попытку контроля они воспринимают как оскорбление. И еще их объединяет ненависть: виндексы ненавидят врата, год за годом добиваются их закрытия. «Завратный мир — отвратный мир», — повторяют защитники неустанно.
И еще:
«У каждого свой мир! Кто хочет уйти, пусть уходит. Зачем возвращаться назад?»
«Выбери мир для себя, нельзя в одном мире жрать, а в другом — гадить».
Если к виндексу обращаются за помощью, он не может отказать. Обычные люди пользуются этим, порой беззастенчиво. Но многие относятся к виндексам с предубеждением. Поразительные способности защитников настораживают. «Виндекс спасает тело, забирает душу», — существует и такое мнение. Ходят упорные слухи: виндекс, приходя на помощь, получает над спасенным таинственную власть. Поэтому многие предпочитают иметь дело с обычной полицией или с платными спасателями.