Император всего
Шрифт:
Через десять минут шипенье горелки Олбени изменило тон, приобретя то дребезжание, которое указывало на то, что он прорезал до воздушного пространства за решеткой.
– Стоп! – сказал Руиз, но Олбени и так уже выключал горелку.
Руиз осторожно пропустил тоненький щуп-прослушиватель сквозь тонкий шов, где Олбени прорезал сквозь металл, и включил усилитель на полную мощность.
– Затаи дыхание, – сказал он Олбени.
Ничего. Руиз внимательно слушал секунд тридцать. Он слышал только самое упорное молчание и тишину. Не было даже основных звуков: вздохов вентилятора,
– Может быть, наш работодатель был прав, – сказал он, откладывая щуп. – Возможно, про этот проход никто не знает.
Олбени ненадолго оживился.
– Ты хочешь сказать, что мы еще можем пробраться и выжить?
– Этого я не говорил, – ответил Руиз, однако он улыбнулся и похлопал Олбени по плечу. – Давай-ка прорежем еще немного.
Часом позже они прорезали в паутине решеток пробку толщиной в метр, которой можно было заткнуть проход. Они пропихнули тиксотропическую смазку в шов, потом просунули с полдюжины автоматических ломиков во внешние края шва и запустили их в ход.
Медленно-медленно прорезанная пробка скользнула внутрь со скрипом и стоном. Руиз надел свое вооружение.
– Убедись, что остальные готовы – пусть наденут оружие и проверят, все ли необходимое снаряжение они с собой взяли, – сказал он Олбени, который кивнул и вернулся обратно в лодку.
Руиз стал думать, что бы еще такое сделать, чтобы увеличить свои шансы на выживание, но ничего не приходило ему в голову. Казалось, теперь все зависело от того, насколько хорошо Публий собрал данные разведки о проходе и его использовании – и от того, сколько удачи судьба оставляла Руизу. Он вспомнил мрачные высказывания Дольмаэро относительно удачи и везения и улыбнулся. Он обнаружил, что ему не хватает Старшины Гильдии.
Пробка вылетела из отверстия, и ломики вытолкнули ее наружу на полметра, как раз столько, сколько нужно было, чтобы пропустить человека. В шлюз с пыхтением прошел воздух. Олбени набрал воздух в анализатор, склонился над экранчиком и сказал:
– Вполне чистый.
Он снял свой респиратор и скорчил кислую рожу. Руиз тоже снял маску. Слабый запах генчей портил весь воздух. Он поморщил нос, потом надел шлем и опустил очки-забрало.
Остальная команда стояла, ожидая приказа, и Руиз кивнул Дурбану-зверятнику.
– Вперед, – сказал он.
Дурбан энергично ринулся мимо него. Жучок, персональной шпули, который он носил у основания черепа, давал ему быстроту рефлексов, жестокость и решительность его тотема росомахи. Он посмотрел на Руиза сияющими глазами и улыбнулся. Росомаха, которая переполняла мозг Дурбана, смотрела на Руиза из этих человеческих глаз, счастливая тем, что собирается попасть туда, где ей можно будет удовлетворить свои жестокие импульсы.
Дурбан пролез в щель с грациозным и ловким изгибом тела, и Руиз затаил дыхание, ожидая звуков, которые могли бы означать засаду или автоматическое оружие, которое реагировало бы на вторжение. Но никаких звуков не последовало, и через минуту Дурбан прошептал:
– Идите!
– Хаксли, –
Потом Руиз послал в щель, покрытого шрамами бывшего гладиатора и одну из прикрывающих женщин с лазером, потом показал щель марионетке. Фальшивый Юбере улыбнулся своей пустой улыбкой и прошел.
Руиз отправился обратно в подлодку, проверил, достаточно ли надежно панель управления была защищена от постороннего вмешательства, и чтобы защитные системы подлодки были настроены на самоуничтожение, если кто-нибудь посмеет войти, пока Руиза не будет. Генч скорчился в самом темном углу, и Руиз настроил свет на самый мягкий уровень.
– Мы вернемся, как только сможем, – пообещал он существу, и оно издало шипящий звук согласия.
– Если Публий попробует сконтактироваться с тобой, ты будешь в гораздо большей безопасности, если не станешь отвечать, – сказал он.
– Я запомню, – сказал генч. – Пока что в настоящий момент ты кажешься мне более заслуживающим доверия, нежели Публий. Пока что ты не лгал. Я чувствую запаховые метки-подписи многих членов Настоящей Расы.
По телу Руиза прошла дрожь предчувствия.
– Сколько их?
– Больше, чем я могу разобрать и разделить на отдельные индивидуальные метки. Их больше, чем я полагал. Я вообще не думал, что такое количество генчей может где-то существовать вместе… Я очень молод и неопытен… и все же – их очень-очень много. Может быть, когда ты вернешься, ты позволишь мне уйти к ним.
– Если обстоятельства позволят, – ответил Руиз.
– Понимаю.
Туннель был высотой метра три. В свете шлемовых ламп, укрепленных на головах команды Руиза, стены из грубого сплава, казалось, закруглялись влево. Руиз посоветовался с Олбени, который нес крохотный отражающий радар на предплечье.
– Что ты на нем видишь? – спросил Руиз.
– В моем спектре – никакой активности, – сказал Олбени, наморщив сосредоточенно лоб. – Каждые тридцать три метра встречаются провалы – наверное, какие-то ниши без дверей.
Руиз заставил своих людей идти вперед. Впереди шел зверятник, его прикрывали с фланга женщины, двигаясь так, чтобы все время держать под прицелом окружающее пространство, безымянный гладиатор шел на приличном расстоянии сзади них. Он держал поводок фальшивого Юбере. Прямо перед ним шел Хаксли, киборг, неся противообнаружительное устройство. Прямо за Руизом тащился Олбени со своим грузом детекторов.
– Пользоваться только шлемофонами на минимальном уровне, – сказал Руиз, – всем двигаться крадучись, ясно?
Семь пар глаз обратились на него из темноты. Каждая пара глаз со своим совершенно особенным выражением – предвкушением, любопытством, страхом.
Марионетка казалась невозмутимо спокойной.
Руиз оглянулся на Олбени.
– Ты нас ведешь, пилотируй! – скандал он.
– Давайте-ка рысью, – ответил Олбени, – когда мы потеряемся, я вам скажу.
Они шагали по пустому туннелю много километров, и Олбени подтвердил предположения Руиза, что они слегка поднимались.