Император
Шрифт:
— В скором времени, они будут частью нашего народа, не их вина, что подонок Картер замыслил такую подлость. Так вот, моя идея состоит в том, чтобы для начала проложить пешеходные тропы. На расстоянии дневного перехода мы поставим форты, где путники будут в безопасности в ночное время суток. Переждав ночь в таком форте, утром они смогут идти дальше. И так до следующего форта, пока не дойдут до конечной цели путешествия.
Я оглядел собеседников, чтобы понять, дошел ли до них смысл моей идеи. Нечто подобное уже делали в моей истории, когда турки-сельджуки образовали свою империю. Они
— А там будут воины? — Миха первым задал вопрос.
— Не думаю, что в первое время они там нужны, им придется просто месяцами сидеть, ожидая редких групп путешественников.
— А что помешает дикарям обосноваться там, если в фортах не будет гарнизона? — включился в обсуждение Тиландер.
— Хитрая дверь. Мы сделаем высокий и неприступный форт, внутрь которого можно попасть только по одному пути. И нужно придумать такую уловку, чтобы ее знали наши люди, но не могли догадаться дикари. И именно в этом я сильно рассчитываю на тебя, Герман.
— Я понял, поразмыслю над этим вопросом. А сколько планируется фортов, на каком расстоянии?
— Это тоже вопрос, требующий обсуждения, — я снова взглянул в записи, — до Портбоу двести пятьдесят километров, потребуется минимум четыре форта. Первый на расстоянии пятидесяти километров от Макселя, последний — за пятьдесят километров до Портбоу. Пятьдесят километров — то расстояние, что сумеет пройти пешеход с учетом возможных непредвиденных задержек. Это не будут большие форты, скорее, небольшие и неприступные, с максимальной вместимостью на двадцать человек. Если группа путешественников будет больше, вряд ли кто-то рискнёт напасть на них. А для небольших групп форт станет крепостью, где можно отбиться от превосходящих сил противника.
— Когда начнем строить? — Тиландер вопросы задавал только, по существу.
— Думаю, с наступлением весны. Сегодня приходил Занг, староста рудокопов. Они изъявили желание зимовать в Портбоу, и я согласился — нельзя оставлять это место. Еще Александров говорил, что Пиренеи — сокровищница полезных ископаемых. С освоением сухопутного пути и строительством фортов Портбоу станет нашим крайним рубежом на юге. Со временем поставим там небольшой гарнизон. И также поступим вначале с Максименом, а если суждено, и с поселением Урха.
Миха слушал внимательно, я специально привлекал его к обсуждению вопросов, чтобы он привыкал принимать решения, набирался опыта. Генетика хорошо, но не стоило забывать, что его мать первобытная кроманьонка. Если со мной что-то случится, Миха должен продолжить мое дело как первенец и наследник. Возглавив операцию по моему спасению, сын доказал, что может руководствоваться головой, а не эмоциями. Мал, вот кто у меня вызывал определенное беспокойство: такой-же импульсивный, как и Миа. Утешало одно, второго сына власть не притягивала: пару раз привлекая его к определённым вопросам, убедился, что на уме у него одни сражения и завоевания. Если бы он возглавил операцию по моему спасению, от Урха остались бы только воспоминания и скелеты.
— Макс, тут такое дело, — Тиландер замялся, — я хотел весной
— Герман, твоя задача сделать такое приспособление, чтобы посторонние не могли попасть в форт. А строить будет бригада Аламина вместе с лесорубами, они заготовили дров и досок на несколько лет работы. Ты же после первого форта спокойно займёшься своей «Катти Сарк».
Я специально упомянул название, что американец собирался дать своему клипперу, напоминая, что обещание в силе. Тиландер просиял, услышав, что планы по строительству парусника в силе.
— Я решу вопрос с входом для наших, чтобы чужие не могли попасть в форт, — уверенно пообещал американец с блуждающей улыбкой на лице.
— Если успеешь построить клиппер до осени, я хотел бы на нем проведать все наши колонии и заодно посетить Плаж.
Мой вопрос заставил Тиландера задуматься:
— Это реально, корпус и мачты у меня готовы. Осталось дошить паруса и решить вопрос с такелажем. Но над этим люди тоже работают. Думаю, что смогу спустить его на воду для мореходных испытаний ближе к середине лета.
Оставшись один, долго сидел над листами папируса, делая пометки. Время безжалостно летит, неизвестно сколько я ещё протяну, оставаясь дееспособным. Нужно укреплять преемственность власти, возобновить регулярный призыв мужского населения. Мы понесли большие потери, требуется восстановить и увеличить численность армии и решить вопрос с частичным расселением людей из Макселя: большая скученность людей могла привести к эпидемии. Уже случилось несколько вспышек кишечных расстройств, и это несмотря на все меры по гигиене.
Институт религии заработал в полную силу: пока что священнослужители служили мне подмогой. Но не исключено, что после моей смерти, они захотят играть большую роль в жизни Русов. Пора предусмотреть варианты, ограничивающие их власть и возможность вмешиваться в государственные дела. Как говорилось в истории моей земли: «Богу — богово. Кесарю — кесарево». После смерти Лара формально начальником армии стал Гор, но Мал признавал его как командира, скрепя сердце. И Гор, не рискуя связываться со мной, терпел выходки моего сына. Этот вопрос тоже нельзя откладывать в долгий ящик. Весной нужно отправить десяток семей к Пабло, и постепенно вводить племя Урха в Русы. Дел много, это на первый взгляд легко королям, у них столько подданных. В реальности, большинство дел требовало моего внимания или участия.
«Император дикарей», — хмыкнул я, вспомнив как меня этим титулом наградил покойный Картер, несомненно, талантливый сукин сын.
Глава 20. Рождественский гусь
Прошло три недели после моего освобождения из плена и возвращения домой. Уже наступила середина декабря, небо висело низко, нахмурившись свинцовыми тучами. Снег не выпал, вне помещений было холодновато, по ощущениям — не больше семи градусов тепла. В Макселе в моду стали входить мужские брюки из выделанной кожи. Изделия получались топорные, но главную цель, защиту от переохлаждения, они выполняли.