Императорский

Лошаченко Владимир Михайлович

– Перед вами будущее нашей империи. Воспитаем, как своих, станут русскими.

Начштаба получил приказ заняться детьми, т. е. разбить на отряды и группы, назначить воспитателей и организовать обучение русскому языку.

Отдохнув с неделю, Чижов засобирался в Париж. Когда Ахерон узнал, с какой целью Веня хочет встретиться с Людовиком XIII Бурбоном, только что взошедшим на трон, он обличающе ткнул перстом в Чижова:

– Ты авантюрист и наглец, Венх. С какого перепуга Людовик вывалит двадцать миллионов ливров?

Веня лишь пожал плечами:

– Менталист я или так, погулять вышел?

До Ахерона дошло - забыл о самом главном. Он расхохотался, приговаривая:

– Ай да Венх, вот сукин сын.
– Вытерев выступившие слезы, спросил: -

Не боишься в последующем укрепления Франции, ведь она может стать лидером в Европе?

– Вряд ли ей дадут, мы в Шотландии дальше Эдинбурга не пошли, а в Ирландию вообще не заходили. Спокойной жизни у французов не будет. Подавление бунтов и восстаний требует денег, больших денег, какой уж тут прогресс.

Ахерон оставался на хозяйстве, тем более Алена не собиралась выпускать его из нежных девичьих коготков. Сергей выцыганил-таки согласие Чижова взять с собой до Парижу.

– Отродясь за границей не был, хочу глянуть на старинную Францию.

– Да вот же она, вокруг тебя, - пробовал отбояриться Веня.
– Че тут смотреть, провинция, деревня, - и парень смешно надул губы.
– Ладно, хрен с тобой, поедешь, но с одним условием - от нас ни на шаг.

.................................................................................................

Расстояние до столицы Франции преодолели одним броском, да что там ехать, каких-то двести с лишним километров. Остановившись в предместьях Парижа и спрятав БТР в небольшой роще, отужинали и легли спать.

Выйдя на королевский тракт, на попутной карете добрались до города. Разочарованная физиономия Сергея развеселила Чижова.

– А что ты хотел, Средневековье во всей неприглядной красе.

Грязь, узкие улицы, серые невзрачные дома. Горожане большей частью одеты серовато, неброско, многие с корзинками - спешат на рынок. Добравшись до королевской резиденции, выяснили - да король здесь. Сквозь тройную охрану часовых прошли как нож сквозь масло, никто не дернулся. Покои Бурбонов не впечатляли, да и туалетом пованивало. Придворные имели дурную привычку справлять малую нужду за ближайшей портьерой. Европейцы, кичившиеся своей культурой и этикетом, на самом деле издревле слыли ужасными грязнулями. Многие за всю свою жизнь мылись лишь дважды - при рождении и в день смерти. В этом плане европейцам до славян как до Китая раком. Даже парфюм, одеколон и духи придумали лишь для нейтрализации запаха немытого тела.

Пока шли через многочисленные анфилады дворцовых залов и комнат, Веня просвещал Сергея о быте и нравах французов. Тот отказывался верить своим ушам; тогда Чижов подвел его к ближайшим портьерам. Откинув одну из них, продемонстрировал парню кучку засохших экскрементов. Войдя в личный кабинет монарха, застали Его Величество за важным государственным делом - Людовик XIII раскладывал пасьянс. Не заморачиваясь на реверансы, Чижов присел к столу, вежливо кашлянув и привлекая внимание. Король не успел возмутиться, как Веня прочно завладел его сознанием. Изложив кратко цель своего визита, Чижов кротко ожидал вердикта монарха. Тот через дежурного адъютанта вызвал первого министра и приказал выдать важным гостям - герцогу Чижанху - двадцать миллионов ливров золотом. Соответствующее распоряжение в казначейство тут же оформили с подписью короля.

Карета, полная мильенов, довезла наших путешественников до заветной рощи, где четыре рослых гвардейца, выделенных в охрану, перегрузили деньги в БТР. Вскоре карета и четверо всадников умчались в сторону Парижа, а Чижов с Сергеем покатили в Кале...

..........................................................................................

Минуло двенадцать лет. На военной адмиралтейской верфи, в предместьях бывшего города Квебек, а ныне Ростова, кипела работа. В бешеном, чуть ли не авральном режиме достаивался броненосец "Ахерон I" - корабль новейшей конструкции. Обшитые бронзовыми листами борта красили шаровой серой краской, что, по мнению старого мастера-корабела, голландца Петера Ренсена, есть вопиющее безобразие. Ренсен, сидя на чурбачке, попыхивал

трубкой, любовался и гордился (чего уж там) творением своих рук. Сам герцог Чижанх назначил его вторым лицом, то бишь заместителем начальника верфи полковника Самойлова. Все производство лежало на его плечах, но Ренсен не жаловался - должность хоть и хлопотная, да почетная. Не говоря уже о денежном довольствии. У себя в Амстердаме он получал в разы меньше, а о том, что Петер узнал за десяток с лишним лет работы с русскими, не узнал бы и за несколько жизней. Голландец для своего времени был человеком весьма образованным, говорил на нескольких языках, читал карты, знал математику и, имея острый ум, четко осознавал - на его глазах творится история. Зарождается новое государство. Он невольно покрутил головой в восхищении, вспоминая появление здесь себя с семейством и сотню товарищей-корабелов. Объявившиеся на рейде Амстердама чужие корабли не вызвали у народа особого интереса. Их сотни приплывают и уплывают ежедневно, что, на каждый пялиться прикажете? И когда на военной верфи появился иноземец при мече явно благородных кровей, ничего не екнуло у Петера Ренсена, некогда. Работать надо. Иноземцем казался сам герцог Чижанх, который сумел за день уговорить несколько артелей подписать с ними договор о найме на десять лет. Кстати, все пункты договора герцог выполнил в точности. И баснословную оплату золотом, и предоставление жилья с земельными участками, и т. д. Почти все забрали на чужбину семьи и не прогадали.

Долго шли до полумифической Северной Америки, затем вдоль побережья на юг, за сорокаградусную отметку широты. Петер находился на флагмане и наблюдал своими глазами - герцог с будущим императором, сидя на мостике за низким столиком, сверяются с картой. Он изловчился и краем глаза увидел, что они рассматривают. Гром небесный, вместо белого пятна территории карта пестрела обозначением городов, поселков, рек и гор. Голландец отскочил, что ужаленный в седалище:

– Свят-свят, Господи Иисусе. Такого не может быть, а оно есть.

Смутные подозрения посетили его тогда, еще на родине поразился, с какой легкостью герцог Чижанх завербовал лучших мастеров. Точно, без бесовщины не обошлось.

Наконец многочисленный флот из нескольких сот вымпелов вошел в залив, на левом берегу которого располагался английский городок-форпост Джеймстаун. Желтоухие не рискнули обстрелять неизвестного могучего противника, но выслали делегацию. Офицер, ее возглавлявший, сходу заявил:

– Залив и побережье на тысячу миль в обе стороны являются колонией Англии, то есть территорией короля Якова I. А посему извольте убраться из наших вод, да поскорее, - при этом офицер задрал острый подбородок и топнул ногой в нечищеном ботфорте.

На столь наглое требование англичанину популярно объяснили, где русские видели офицера, его родню, короля и Англию в придачу, а затем выдвинули ультиматум: три часа на эвакуацию города, иначе сравняют форпост с землей. Уходить следовало строго на юг - на север до самых льдов русская территория. Англичане на свою голову уперлись рогом, от Джеймстауна остались одни головешки. Понадобилось лишь несколько залпов из орудий чудовищных железных машин. Голландцы от увиденного впали в шок - стрельба велась с расстояния в одну морскую милю, не меньше. Корабелы тоже не пальцем деланные ребята, многие ходили по молодости на разных кораблях, и военных, и купеческих, знали: дальность выстрела пушек - от трехсот шагов до пятисот. Ну осадные орудия чуть поболее, а тут Святая Бригитта, спаси нас всуе.

За время плавания многие голландцы более-менее усвоили русский язык, особливо матерный, на нем изъяснялись практически без акцента. И когда обратились к артиллеристам, офигели еще больше. Канониры пояснили: нынешняя стрельба - так, семечки, вот морские орудия бьют на 15-20 километров. Корабелы не поверили, и зря. Буквально через несколько месяцев убедились - русские не врут. Несколько морских орудий установили на площадках башен по периметру вновь отстроенного городка. По окончании строительства герцог произнес весьма загадочную фразу: