Империя сердца
Шрифт:
— Я не могу допустить, чтобы прекрасная баронесса возвращалась домой одна.
— Почему же одна, господин граф. Со мной слуги, а улицы Пешавара совершенно безопасны.
— Прекрасная женщина всегда в опасности, — томно пропел граф. — Возьмите меня с собой, и я буду развлекать вас историями о своем греховном прошлом. По-моему, это гораздо интереснее, чем возвращаться домой в одиночестве.
Люси рассмеялась и позволила ему сесть в свой экипаж.
— Скажите, синьор граф, у вас, должно быть, в Тоскане есть жена? Или, по крайней мере, невеста? Уверена, что столь
— Увы, синьора баронесса, та дама, которую я любил, пренебрегла мною. Она вышла замуж за человека, который по возрасту годится ей в дедушки. Зато он так богат, что вполне может удовлетворить страсть моей любимой к драгоценностям и дорогим туалетам.
Слова эти были произнесены легким тоном, но Люси почувствовала в голосе графа затаенную боль.
— Мне грустно слышать это, — сказала Люси, коснувшись его руки. — Но знаете, синьор граф, мне кажется, что дама, которая любила драгоценности больше, чем вас, вряд ли смогла бы сделать вас счастливым. Вы заслуживаете лучшей участи.
Он просиял улыбкой:
— Тут вы абсолютно правы, баронесса. Но, к сожалению, человек глуп, и особенно это проявляется в вопросах любви. Судя по грусти, которую я читаю в вашем взоре, мои слова вам понятны.
— Я вовсе не грустна, — поспешно ответила Люси. Пожалуй, слишком поспешно. Изобразив легкомысленный смех, она сказала: — Уверяю вас, граф, что лорд Эдуард — лучший из мужей.
— А вы, баронесса, конечно же, преданнейшая из жен.
Его глаза лукаво блеснули, и граф поднес ее руку к своим губам. Люси не отдернула пальцы, но от прикосновения его губ ровным счетом ничего не почувствовала. «Как странно, — подумала она. — Если бы меня поцеловал Эдуард, я бы вся вспыхнула, а этот красивый лощеный молодой человек кажется мне каким-то заброшенным, несчастным щенком».
Экипаж остановился возле бунгало. Граф помог Люси спуститься и проводил ее до двери.
— Увы, баронесса, я вижу, что вы не только прекрасны, но и добродетельны. Очень жаль. Я бы с удовольствием закрутил с вами роман.
Люси слегка пожала ему руку:
— Самый лучший роман, синьор, не идет ни в какое сравнение со счастливым браком. По-моему, вы нарочно флиртуете с совершенно неприступными дамами вроде меня, потому что боитесь любви. Рискните, господин граф. Вам нечего терять, кроме страшного груза пустоты, который вы несете в своей душе.
Гвидо поднялся за ней на крыльцо и вновь поднес ее пальцы к своим губам, но на сей раз уже безо всякого кокетства, а с истинным уважением.
— Когда-нибудь я наберусь мужества и последую вашему совету.
В следующую секунду он сбросил серьезность и преувеличенно низко поклонился:
— Если же вы когда-нибудь устанете от вашего сдержанного, холодного английского барона, вспомните, что к вашим услугам лучший в мире эксперт по любовным делам.
Люси рассмеялась, сама удивляясь, что подобная дерзость ничуть ее не обижает. Возможно, все дело в том, что при всем своем нахальстве Гвидо производил впечатление человека несчастливого и не слишком в себе уверенного. Возможно, согласись она стать любовницей
— Спасибо за чудесный вечер, господин граф. Мне жаль, что вы потратили время впустую.
— Нет, баронесса. Я продолжаю надеяться.
Улыбка его была так заразительна, что Люси шутливо ответила:
— Что ж, господин граф, надейтесь, если хотите. Когда я решу, что мне нужно завести роман, я непременно вспомню о столь уважаемом эксперте.
Из-за ее спины раздался злой, холодный голос Эдуарда:
— Интересное обещание. Жаль только, тебе не удастся его выполнить.
Эдуард сделал шаг вперед и с ледяной яростью в голосе сказал графу:
— Спасибо, граф, что проводили мою супругу. Мой кучер отвезет вас домой.
И, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь перед носом у итальянца.
Люси была шокирована — и грубостью Эдуарда, и тем, что он превратно истолковал ее совершенно безобидную шутку.
— Эдуард, да ведь он просто мальчик, — пробормотала она.
— Этот мальчик на несколько лет старше тебя. К тому же он известен среди дипломатов как неисправимый донжуан. Как ты себя ведешь, Люси? Хочешь наказать меня за то, что я тобой пренебрегаю? Неужели такая малость способна вывести тебя из равновесия? Две недели я занят трудной работой, а ты уже подыскиваешь себе любовника?
Если бы Люси взглянула на мужа повнимательней, если бы она хоть чуть-чуть задумалась, ей стало бы ясно, что подобные обвинения совершенно не в характере Эдуарда. В его голосе звучала боль, свидетельство внутренних мук. Но Люси была не в том настроении, чтобы проявлять чуткость. Ее чувства были в смятении, да и потом Эдуард был частично прав: она действительно флиртовала с графом, чтобы отомстить мужу за холодность. Чувство вины распалило ее еще больше. Какое право имеет Эдуард упрекать ее за невинное кокетство, если сам ведет себя столь непростительным образом?
— Разве я не вправе требовать, чтобы меня кто-то развлекал? — запальчиво воскликнула она. — Ведь у тебя для меня времени нет!
«Скажи, что в будущем все будет по-другому, — мысленно взмолилась она. — Скажи, что ты меня любишь, что счастлив быть моим мужем».
Эдуард насупился и сказал:
— Ты — моя жена, ты носишь моего ребенка. Поэтому я требую, чтобы ты вела себя пристойно.
— Я веду себя пристойно! Ты все передергиваешь! Я ничего такого не сказала!
— «Ничего такого»? Ты пообещала, что станешь его любовницей!
Эдуард схватил ее за руку и потащил в гостиную. Им словно овладел какой-то демон. Эдуард с шумом захлопнул дверь и накинулся на жену с упреками:
— Выходит, я был идиотом, драгоценная женушка? В чем суть дела? Может быть, и ребенок не мой?
Эти слова обрушились на Люси и сразили ее. Она рухнула на диван, чувствуя, что не может стоять. Инстинктивным жестом Люси схватилась за живот, чтобы ребенок не услышал жестоких слов своего отца.
— Боже, Эдуард, что ты говоришь? Как ты осмеливаешься задавать мне такие вопросы? Уж ты-то должен знать, что ребенок твой. Ведь я была девственной, когда вышла за тебя замуж!