Империя сердца
Шрифт:
Люси почтительно поклонилась:
— Пусть и к тебе благоволит Аллах, господин Якуб, за то, что ты был так добр ко мне.
Обмен взаимными любезностями продолжался еще минут десять, а затем афридии двинулись в обратный путь. Впервые после памятной встречи в доме возле базара Люси и Эдуард остались наедине. Трудно было поверить, что с тех пор миновало всего три недели.
Однако выражение лица Эдуарда ничуть не переменилось. Наоборот, напряжение между супругами стало еще сильней.
— Люси, я должен немедленно отправиться к мистеру Каррадину. Только провожу тебя до дома,
— Я все понимаю. Ты распорядишься, чтобы арестовали графа и Армана?
— Еще бы! Сама видишь, времени терять нельзя. — Его лицо казалось ей непроницаемой маской. — Скажи мне, Люси, зачем ты отправилась за мной в Афганистан?
Значит, ее худшие опасения подтвердились! Его холодность — прямое последствие ее непослушания.
— Прости меня. Но у меня не было выбора. Я хотела встретиться с мистером Каррадином, сообщить ему, что Арман и Бруно — шпионы. Понимаешь, я не сразу узнала в Бруно того русского капитана, которого мы встретили в горах. Мне не хотелось, чтобы мой визит к мистеру Каррадину был замечен, поэтому я совершила глупость — переоделась в платье моей горничной и отправилась пешком. К несчастью, по дороге нам встретились Бруно и Арман. Они убили бедную Диру, а меня схватили. Единственная возможность спасти жизнь была в том, чтобы убедить Бруно взять меня с собой в Афганистан. Я сказала ему, что знаю, где назначена ваша встреча с ханом Абдур-Рахманом. И мне удалось заключить с капитаном эту выгодную сделку.
— Вряд ли какая-нибудь другая женщина назвала бы зимний поход в афганские горы «выгодной сделкой».
— Я знаю, — смиренно вздохнула Люси. — Прости меня, Эдуард. Клянусь, что в будущем я буду покладистой и послушной женой.
В эту минуту она не смотрела на него, а потому не видела, что губы Эдуарда расползлись в улыбке:
— Увы, дорогая, ты даешь клятву, которую не сможешь исполнить.
22
Слуги приветствовали возвращение хозяев ликующими криками и слезами радости. Весь этот шум привел бы настоящего английского дворецкого в негодование, однако, несмотря на кутерьму и гам, туземная прислуга проявила поразительную расторопность. К Люсинде явилась молоденькая девушка, которая, жалобно всхлипывая, сообщила, что она — сестра покойной Диры и приготовила для госпожи горячую ванну. Старший лакей по собственной инициативе известил о возвращении лорда Эдуарда викария, губернатора и мистера Каррадина. А повар, не дожидаясь распоряжений, кинулся на кухню готовить праздничный ужин.
Эдуард заглянул в ванную, когда Люси готовилась погрузиться в благоуханную горячую воду. Несмотря на то, что Эдуард все еще был в туземном костюме, он почему-то уже не походил на Рашида. Что-то в нем неуловимым, но разительным образом переменилось.
Он подошел к жене, крепко взял ее за руки. Давно уже не позволял он себе этого жеста.
— Милая, ты уж побереги себя, пока я буду отсутствовать. Ты ведь понимаешь, почему я должен тебя покинуть?
— Конечно, понимаю. У тебя важное дело. Желаю тебе успеха.
— Спасибо. — Он поднес ее пальцы к губам, поцеловал. —
— Хорошо. — Люси изобразила безмятежную улыбку. — Просто поразительно, как мало времени проводят друг с другом законные супруги.
— Ничего, мы наверстаем, — пообещал Эдуард. — А теперь мне пора. Я должен положить документы в сейф и отчитаться перед мистером Каррадином о своей поездке.
— Эдуард, не беспокойся. Я все понимаю. Но не следует ли тебе переодеться? Ведь наши слуги теперь знают, кто такой купец Рашид. Неужели ты хочешь, чтобы об этом узнали все остальные?
— Это уже не имеет значения. Купец Рашид только что выполнил свое последнее задание.
Только теперь Люси поняла, почему Рашид так переменился. Прежде, принимая облик Рашида, Эдуард и внутренне превращался в пенджабского купца. Теперь же перед ней был лорд де Бомон, наряженный туземцем. Он уже не считал нужным говорить на пушту. Его осанка, выражение лица — все стало иным. На миг у Люсинды сжалось сердце — Рашид навсегда уходил из ее жизни.
— Погоди! — воскликнула она и бросилась за Эдуардом.
Он обернулся, и она коснулась пальцами его обветренных щек. Какими белоснежными казались зубы Рашида на смуглом лице, как ярко блестели глаза!
— Хочу проститься с Рашидом, — тихо сказала Люси по-пуштунски. — Мне будет не хватать его. Он научил меня очень важным вещам.
Эдуард взял ее за локоть, ответил на том же языке:
— Он научил тебя лишь тому, что ты узнала бы и без него, англичанка.
— И все же урок был поистине бесценным. Он научил меня любить — не так, как это делают английские леди, а по-настоящему. И я очень благодарна своему учителю.
Ей показалось, что в глазах Эдуарда вспыхнула страсть. Он поднес ее ладонь к своим губам, поцеловал, и Люси инстинктивно качнулась ему навстречу, но Эдуард тут же отстранился, и взгляд его вновь стал серьезным.
— Я должен выполнить свой долг, англичанка. Я и так слишком задержался.
Он нежно, но решительно отстранил ее, развернулся и закрыл за собой дверь. Через несколько секунд Люси услышала, как он во дворе подзывает своего коня.
Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой.
Когда Люси проснулась на следующее утро, на столике возле постели лежало письмо от Эдуарда. Дрожащими пальцами разорвала она плотный розовый крнверт и дважды пробежала письмо глазами, прежде чем до конца уяснила его смысл.
«Моя дорогая Люси, мистер Каррадин хочет, чтобы я лично встретился с лордом Литтоном, поскольку лишь вице-король обладает необходимыми полномочиями сделать надлежащие выводы из информации, полученной мной от хана Абдур-Рахмана. Клянусь тебе, что на сей раз я действительно еду в Дели, причем в комфортабельном купе. Никакая опасность мне не угрожает. Лакей снабдил меня необходимым запасом вполне респектабельных костюмов и галстуков. Таким образом, я отправляюсь в Дели в качестве Эдуарда де Бомона, туповатого англичанина, который надеется, что он, как и Рашид, сыграл некоторую роль в твоем обучении искусству любви.