Империя страха

Бардин Юлиан Андреевич

— На, возьми меня... что хочешь со мной делай... тебе будет очень хорошо, очень!.. Только не убивай, пожалуйста... Только не убивай.

Отбросив нож, «монстр» буквально набро­сился на сладостное тело, но в пылу неожидан­ной похоти забыл снять с себя брюки и тыкался, как слепой новорожденный котенок.

Инициатива плавно переходила в руки блон­динки — все же профессионалкой в постели была именно она, — и девушка, состроив на ли­це жалкое подобие улыбки, сказала:

— Не спеши, давай я тебя раздену... Кожаная куртка была

мгновенно сброшена с

плеч, под ней оказалась наплечная кобура с пис­толетом Макарова. Но едва нежные пальчики прикоснулись к вороненой стали, как детина то­ропливо оттолкнул от себя ее руку.

— Нечего, штаны снимай, — властно распо­рядился он, помогая путане освободить себя от обременительной одежды.

Дрожа от страха и непонятного холода, Леля склонилась над неожиданным клиентом — ее рот, губы, руки изо всех сил старались произвес­ти на него неизгладимое впечатление. Ведь по ее представлению, плата должна была стать чем-то большим, нежели банальные банковские биле­ты, — впервые в жизни она продавала свое тело за саму жизнь. И хотя в глубине души девушка понимала, что успокаивает себя призрачными иллюзиями, поскольку ее участь наверняка была предрешена, а это лишь жалкая отсрочка, она старалась изо всех сил.

Путана изредка поглядывала в прикрытые от накатившего сладострастия глаза «монстра», стараясь определить по ним произведенный эффект, и в эту секунду почувствовала, как в нее неистово врывается чья-то разгоряченная плоть.

Пришедший в себя Змей в первую секунду имел жгучее желание избить до полусмерти про­ститутку, но представшая его взору картина на­прочь лишила его всех помыслов, кроме одно­го — пристроить свой прибор между этих строй­ных, слегка раздвинутых ног. Что он и сделал.

Для нее это было банальным изнасиловани­ем, но Леля изо всех сил цеплялась за жизнь, пусть и таким, не совсем достойным способом.

В течение получаса двое негодяев пользова­ли ее тело, как сапожник старую дратву: каких только замысловатых поз и положений они ни придумывали, чтобы насытить свою непомер­ную похоть. Но наконец все было кончено, и они расслабленно растянулись на кровати.

Едва переведя дух, ощущая жуткую боль во всем теле, девушка вопросительно уставилась на парней, спросив дрожащим, надломленным го­лосом:

— Вы ведь меня не убьете, нет?.. Можете трахать меня, когда захотите, хоть всю жизнь, я согласна.

Глубоко затянувшись ароматной сигаретой, Змей довольно осклабился:

— Что, страшно?

— Д-да, — едва слышным шепотом призна­лась она, — ст-тр-р-рашно.

— Может, и правда не будем ее мочить? — высказал предположение Дачник, — пусть убе­рется из города ко всем чертям, а Жбану скажем, что завезли в лес и там кончили.

Поразмыслив какое-то время, парень с фи­зиономией хитрого лиса глубокомысленно изрек:

— Нельзя. Если он узнает, то нам с тобой кранты. А потом, ты же слышал, как Жбан ска­зал, что заплатит нам бабки только после

того, как услышит по телику про обезображенный труп.

— Да, — быстро согласился тупорылый уб­людок, — никак нельзя, а жаль. Я еще никогда не ловил такого кайфа, как с ней. 

Змей ядовито рассмеялся, сказав:

— Да брось ты, за те десять штук, что запла­тит нам шеф, мы сможем перетрахать десяток таких лахудр, да еще и на водку останется.

— Это точно, — согласился Дачник, при­поднимаясь с постели,

Девушка слушала их диалог затаив дыхание. Она никак не могла осознать, что они говорят о ней, о ее жизни, за которую кто-то заплатил или заплатит — какая, собственно, для нее разни­ца, — десять тысяч долларов.

— За что? — буквально взмолилась она и тут же упала лицом в подушку, тяжело и надрывно разрыдавшись.

— Наверное, за цепочку, — высказал пред­положение Змей и тут же подскочил как ошпа­ренный, — а кстати, где она?

Стараясь унять слезы, Леля приподнялась и, пристально посмотрев на будущих убийц, спро­сила:

— Да за какую цепочку, в конце концов, хоть это вы можете мне толком объяснить?

Не меняя позы, парень заговорил:

— Ту, которую подарил тебе в бане один уркаган.

Какое-то время в ее глазах сквозило искрен­нее недоумение, но вдруг она резко вскочила и, взяв с кресла дамскую сумочку, извлекла из нее требуемое украшение, бросив его на колени Змея:

— Держи, вот она... но, может, хоть после этого вы меня отпустите?

— Нет, — категорически заявил он и лени­вым жестом достал из кармана точно такой же нож, как и у своего громадного подельника, — засиделись что-то мы у тебя, пора сваливать...

Он еще что-то хотел добавить, но не успел — громкий удар буквально снес с петель хлипкую дверь, и в комнату ворвались трое мужчин в масках в сопровождении худенькой, миловид­ной девушки.

В руках каждого из ворвавшихся незнаком­цев были зажаты автоматические пистолеты, стволы которых смотрели в грудь растерявшим­ся приятелям.

* * *

На часах еще не было одиннадцати, а трое мужчин, сошедшихся вместе благодаря стран­ной прихоти чудаковатой судьбы, медленно дви­гались вдоль тротуара Тверской улицы в арендо­ванном такси.

Седоусый водила искоса поглядывал на пас­сажиров и понятливо улыбался, считая, что его клиенты заняты подбором достойных кадров для предстоящей ночи.

Сбившиеся в многочисленные кучки пута­ны, под неусыпным надзором вороватых сутене­ров и дородных бандерш, заполонили центр го­рода от Белорусского вокзала до библиотеки Ле­нина. Они, конечно же, заметили медленно ползущую вдоль тротуара тачку с потенциальными клиентами и наперебой предлагали себя в качестве живого товара.

Какое-то время водила сохранял приличест­вующее его положению молчание, но когда его попросили пойти на третий круг, он откровенно удивился и спросил: