Империя
Шрифт:
— И чего теперь будет? — спросил он.
— Поживем — увидим, — ответил Расс. — Мы представляем себе, что должно произойти, мы надеемся, что это произойдет, но полной уверенности у нас нет. Мы работаем в совершенно новых условиях.
Грегори Маннинг, глядя на исполинский аппарат из-за заваленного бумагами стола, тихо проговорил:
— Эта штука просто обязана стать космическим двигателем. У нее есть все данные для перемещения объектов в космосе. Неограниченная энергия при минимуме затрат топлива. Мгновенная эффективность. Абсолютная независимость от внешних условий, так как она
Расс подошел к столу, порылся в бумагах, выбрал несколько листочков и потряс ими в воздухе.
— Я думал, что нашел ответ, — сказал он. — Но, видно, где-то ошибся. Не включил в уравнения какой-то фактор.
— Придется тебе еще попотеть над ними, — заметил Грег.
— Но ведь все дело в силе отталкивания, — удрученно произнес Расс.
— А ее у нас, видит Бог, хватает.
— Ее даже слишком много, — сказал Уилсон, выпустив очередную струйку дыма.
— Не слишком, — поправил его Грег. — Просто она неуправляема. Ты, Уилсон, чересчур спешишь с выводами.
— Но расчеты показывают, что процесс не должен быть прогрессирующим, — сказал Расс. — Если верить уравнениям, то сила отталкивания, то есть антигравитация, должна расти в течение часа, пока не вытолкнет корабль за пределы Солнечной системы. Со сверхсветовой скоростью — мы даже не знаем, во сколько раз быстрее скорости света.
— Забудь об этом, — посоветовал Грег. — На практике все равно ничего не получится. Сила отталкивания будет расти в геометрической прогрессии — у тебя же там квадратичный ряд с одной константой. Для космического полета это не годится. Представь, что будет твориться на борту: ты стартуешь с дикой перегрузкой и только начинаешь приходить в себя, как получаешь еще один толчок, который размажет тебя по стенке. Кораблю такого не выдержать, я уже не говорю о людях.
— Может, теперь выйдет? — с надеждой проговорил Маннинг.
— Не исключено, — откликнулся Расс. — Во всяком случае мы попробуем. Формула 578.
— Фокус должен получиться, — сказал Грег. — Это же новый подход к проблеме гравитации! Формула позволяет сместить гравитационные линии, искривить их, направить в другую сторону. А стоит только изменить направление гравитации — и в нашем распоряжении окажется превосходный космический двигатель. Не хуже антигравитационного. Даже лучше, поскольку он гораздо легче и точнее поддается управлению.
Расс положил на стол стопку исписанных листков, раскурил трубку и подошел к аппарату.
— С Богом! — сказал он и протянул руку к рычагу управления. Генератор энергии материи, встроенный в аппарат, с ревом ожил и послал мощный заряд в массивные провода. Грянул гром, лаборатория вздрогнула от удара.
Уилсон, пристально наблюдавший за аппаратом, сдавленно вскрикнул. Перед глазами все поплыло, закружилось вихрем. Стены, казалось, вот-вот рухнут на голову. Все предметы, в том числе и аппарат, исказились до неузнаваемости. За пультом управления сидел жутко перекореженный Расс, а посреди этого бедлама двигалась и жестикулировала карикатура на человека странная, вывихнутая фигура Маннинга.
Уилсон попытался перебороть
— но пол вздыбился ему навстречу, ударил по ступне и сбил с ног. Сигарета вывалилась изо рта, покатилась по полу.
Расс что-то кричал, но слов было не разобрать. Звуки долетали искаженными: то слишком громкие, заглушающие рев аппарата, а то вдруг еле слышные. Смысла Уилсон не уловил.
А в ушах непрерывно звучал какой-то странный, ни на что не похожий свист, будто откуда-то издалека тоненький, пронзительный, душераздирающий.
Преодолевая подступившую тошноту, Уилсон на карачках дополз до двери, распахнул ее и вывалился из лаборатории. Неверными шагами пересек лужайку и, задыхаясь, вцепился в столбик солнечных часов.
Потом оглянулся, посмотрел на здание — и обомлел. Деревья, окружавшие дом, наклонились к нему, словно согнутые шквальным порывом ветра. Каждая ветка, каждый трепещущий листочек изо всех сил тянулись к зданию — но никакого ветра не было!
И тут Уилсон заметил еще одну деталь. С какой бы стороны от дома ни росли деревья, все они клонились к лаборатории… к этой грохочущей, ревущей, стенающей машине.
А в лаборатории пустая склянка вдруг свалилась со стола и разлетелась на мелкие кусочки, серебристым звоном разбитого стекла протестуя против жуткого рева энергии, сотрясавшего стены.
Маннинг, с трудом удерживаясь на ногах, подошел к Рассу. Расс прокричал ему в самое ухо:
— Управляемая гравитация! Концентрация гравитационных линий!
Бумаги соскользнули со стола, затряслись на полу в безумной пляске. Жидкости в колбах, утратив покой, поползли вверх по стеклянным стенкам. Кресло, взбрыкнув, накренилось и как бешеное помчалось к двери.
Расс выключил аппарат. Рев тут же прекратился. Жидкости вернулись в нормальное состояние, кресло шлепнулось на бок, бумаги с тихим шелестом приземлились на пол.
Двое друзей переглянулись. Расс утер рукавом рубашки капельки пота со лба, хотел затянуться — но трубка давно потухла.
— Грег, у нас есть кое-что получше, чем антигравитация! — ликующе воскликнул он. — Можешь назвать это позитивной гравитацией, если угодно… и, главное, управляемой! Твой дед свел гравитацию к нулю. Мы его переплюнули.
— Ты создал центр притяжения. — Грег указал на аппарат. — А дальше что?
— Но это не просто центр притяжения, тут замешано четвертое измерение. Мы получили нечто вроде четырехмерной линзы, в фокусе которой сконцентрированы гравитационные линии. Из центра, находящегося в четвертом измерении, гравитация равномерно высвобождается в трехмерное пространство, — но это мы отрегулируем. Наши антиэнтропийные зеркала заставят ее действовать в нужном направлении.
Грег задумался.
— Движением корабля можно будет управлять с помощью системы линз, — наконец проговорил он. — Но самое главное — это поле концентрирует все силы тяготения, которые существуют в природе, а они существуют везде. Весь космос пронизан гравитационными линиями. И мы сможем направить их, куда захотим, Ведь в реальной жизни нас притягивает к себе какое-то определенное тело — источник гравитации, а не ее центр.