Империя
Шрифт:
Опуская лишние подробности, стоит лишь сказать о том, что "День Ятура" вошёл в историю Харенхейла в качестве дня, во время которого состоялась самая масштабная драка за всю историю Корантара. По приблизительным подсчётам, проведённым по окончанию побоища, в нём участвовали почти все горцы, расселившиеся вблизи столицы, а так же примерно половина мужского и треть женского населения Харенхейла. Побоище шло несколько часов, и во время него были разрушены несколько казарм легионеров, сожжено около тридцати чучел Императора и генерала Донака, а так же выпито или же разлито сто четырнадцать бочек с крепкими напитками.
Но что было самым
Таким образом, хотя бы в пределах Харенхейла были установлены дружба и прочный мир между горцами и корантарцами. Мир, скреплённый элем и синяками. Велене стоило огромных трудов уговорить Донака не казнить зачинщиков драки, а наоборот, похвалить того, кто так тонко почувствовал душу жителей севера Империи и сыграл на этом. Хароудел после всех этих событий ходил с такой важной миной на лице, что Велена даже и боялась с ним говорить о произошедшем. Что же до "Дня Ятура", то с тех пор в Харенхейле его очень полюбили и праздновали с особым рвением и усердием. Особенно полюбилась людям традиция проводить во время каждого из праздников кулачные бои, во время которых горцы мерялись силами с корантарцами.
Но вот день, в который проводился этот праздник, для Велены всегда оставался загадкой. Она никак не могла понять, как горцы выбирают дату, чтобы праздновать этот самый "День Ятура". Первый раз они отмечали его в конце весны, второй - в начале нового года, третий - как только начал таять снег, а теперь настало время и четвёртого.
Когда Велена пыталась узнать о системе, по которой выбирают дату праздника, то горцы лишь улыбались ей в ответ и говорили что-то о духах. Тогда девушка пошла к Тарге, которая вполне прямо и честно ответила, что "День Ятура" они празднуют тогда, когда мужчинам приходит в голову нажраться как свиньи, а затем набить морды друг другу. Конечно же, для чужаков у них есть версия о том, что праздник этот проводится только тогда, когда велят духи...
– Духи им велят...
– пробормотала Велена, когда они с Хароуделом проходили мимо многочисленных столов, заставленных небольшими бочонками и различными яствами. Пир, как и попойка, сегодня обещал быть знатным. Многие столы уже были заняты горцами и жителями Харенхейла, о чём-то оживлённо спорящими или же пробующими на вкус эль, привезённый из Соладара.
– Ох, сегодня весело будет, говорят, синебородые заглянут с севера, - "синебородыми" Хароудел именовал клан Ночных Клыков, у которых была весьма странная традиция отращивать длинные бороды и по особым случаям, таким как битва или же пьянка, окрашивать их в синий цвет какими-то только им известными красителями.
– Покажем им, чего Чёрные Черепа стоят, ох, покажем, - бормотал Ро, разминая кулаки.
– Хочешь подраться с ними?
– Велена укоризненно посмотрела на Хауродела, - я думала, что ты выше этого.
– Выше драк? Ха!
– улыбнулся вождь, демонстрируя парочку отсутствующих зубов, которых он лишился во время прошлого праздника, на котором впервые появились синебородые.
– Вождь должен быть таким же, как и его люди. Ты-то это понимаешь ведь, не то что этот ваш Император. Если мои люди будут нажираться, как
– Ну... Я думала поприветствовать собравшихся и...
– Велена немного смутилась. Раньше она присутствовала только в начале праздника, а затем благоразумно удалялась обратно в Харенхейл, чтобы не оказаться в толпе пьяных мужиков, размахивающих кулаками.
– Надо быть ближе к народу, - покачал головой горец, - иначе перестанут тебя понимать.
– Я близка к народу!
– возмутилась девушка, - каждый день принимаю людей у себя в замке. Решаю их просьбы и...
– Я ещё ни одной такой просьбы не решил. Как думаешь, сделало это меня дальше от людей? Право слово, вождица, дай им понять, что у тебя такая же кровь, как у них! Пусть почувствуют, что наверху сидит человек, а не Бог, к которому только по особым случаям можно обратиться, - после этих слов Ро схватил с ближайшего стола кружку с элем и протянул её Велене, - на! Выпей!
– Что?!
– та удивлённо уставилась на кружку и чуть было не отпрыгнула назад, - Ро, мне нельзя... Я...
– Пей, вождица!
– крикнул один из горцев, сидящих за столом, - за Ятура, чтоб он сдох!
– Пей, леди Велена!
– поддакнул тому, кто-то из корантарцев.
– Пей-пей-пей!
– подхватили, чуть ли не все наблюдавшие этот разговор.
– Разве что одну кружку, - смущённо пробормотала Велена, принимая эль из рук Хароудела.
– Да, - странно ухмыляясь, сказал горец, - только одну...
Глава 19
Соладар
Соладарский Храм Единого Бога по праву занимал место самого величественного из всех в Катарской Империи. Он был возведён ещё при правлении Балора Первого, и в этом храме воплотилась вся та сила и красота, которой обладала молодая Империя. Золото здесь мешалось с серебром, прекраснейшие шедевры архитектуры украшали стены храма, могучие шпили, казалось, подпирали сами небеса, а яркие витражи буквально захватывали взгляд неподготовленного человека, который впервые видел храм. Это был дом Бога, и снаружи он был украшен столь красиво, что многие люди падали на колени в священном трепете, лишь взглянув на него, но внутри... Внутри храм был эталоном простоты и бедности. Здесь не было ни единого украшения, кроме позолоченного алтаря. По заветам первых священников, храмы должны были быть прекрасны снаружи, но просты внутри. Первое служило для привлечения людей внутрь, а второе помогало пришедшим на молитву не отвлекаться от общения с Богом.
Это не очень-то нравилось Артуру Блэрку, всего лишь год назад занявшему место Патриарха Имперской церкви. Этот пост был вершиной церковной иерархии, и только распоследний дурак не мечтал о том, чтобы занять его. В своё время Артур тоже мечтал об этом. Мечтал до того момента, как судья Гортан и прочие начали приводить в исполнение свои планы. И если сначала все шло довольно неплохо (Артур вполне одобрял то, как они убрали Валора и Коруса), то когда Гортан решил заняться церковью, Блэрк понял, что ввязался он совсем не в ту игру, в которую следовало бы играть. Да вот только выходить было уже слишком поздно - он завяз в этом по самые уши.