Империя
Шрифт:
— Тут форс-мажорчик, песенок не будет. Ладе надоело их петь на репетициях, вот, а потому обойдёмся без песенок! Уважаемые граждане Империи, или ещё пока Княжества, короче, уважаемые джентльмены и дамы, монстрики и монстрячки, мы начинаем! Сегодня нас ждёт увлекательное зрелище. Последний вреднючий древний дикий падёт к ногам нашей империи, юная Сарочка Керриган, к слову, очень вреднючая и копризненькая, не хочет, видите ли, платьишки и броню новенькую мерить. Зато в прятки классно играет, это да, так и не нашли, однако.
По плану у нас серия пастуков один на один с дикими. Наши братья и сёстры будут стукаться со специально отловленными дикими. Потом тут в бумажечках
Так вроде всё, как там краткость — сестра талантиков, а я очень талантлива, да и вообще. Мелодия, вот платьишко ведущей, красючий микрофончик. Мне надоело быть ведущей, я хочу побыть помощницей поваров, когда ещё удастся из древнючего сделать шашлык! — сказала Либри и, сняв с себя платье, отдала его одной из своих помощниц, показывая все свои прелести на всю империю, покрутилась и, расправив крылышки, полетела в сторону одного из технических выходов сверкая своей бирюзовой попкой.
— Да одевайся уже, ну же, а, к чёрту! — возмущалась мелочь, пытаясь надеть поверх своего наряда платье упорхнувшей ведущей, но то не поддавалось. — А и так сойдёт. Мы начинаем голодненькие игры, и первым номером у нас малая стая истинных зергов против втрое большей стаи диких. Да начнутся Голодненькие игры! Ура-а-а-а!
С последними словами мелочь исчезла с постамента-трибуны, а по арене ударил шум ритмичного марша. В небе над ареной загорелись огни фейерверков, с неба посыпались лепестки цветов. Лика, увидев их, накрыла своего человека дополнительной защитой. Лепестки-то ядовитые, да ещё и жутко едкие. Нам-то это до одного места, а вот человека может и убить, хотя Лика, на мой взгляд, слишком уж переживала. Скафандр на нём наш и весьма качественный.
Зазвучала музыка, и на арене появились первые соперники. Со стороны наших участников был тридцать один зерлинг, каждый из которых отличался внешне. Кто-то имел дополнительные резцы и более массивный хитин, кто-то носил броню со встроенным оружием, а один был крупнее своих собратьев почти вдвое и весь в стильных татухах либри. Каждый коготь этого зерлинга отливал металлическим светом, а если присмотреться, можно было заметить проблески маленьких разрядов.
Когда-то Александр был обычным нобом, но, возможно, кто-то из этих зерлингов со временем, если выживет, сможет эволюционировать в полноценную новую особь, возможно, даже став основателем нового вида основных особей. Татуированный зерлинг уже ступил на этот путь. И тому были явные признаки: он смог создать среди своих собратьев слабое единство и организовать их для атаки на почти сотню диких собратьев.
Бой был кровавым, но численность не сыграла особой роли. Наши младшие устроили кровавую баню, убивая и поглощая эссенцию побеждённых. Во время игр участникам, в том числе и низшим, разрешалось поглощать эссенцию побеждённых. Первый бой был скоротечным и кровавым, лишь один из наших зерлингов был убит и поглощён. Зерлинга, который выделился в личных поединках, оставили в живых. Он подтвердил своё право на жизнь, и после обследования его выпустят на волю. Правда, душу побеждённого ему
После была череда поединков низших с обычными дикими, где наши были всегда в меньшинстве. Поединки сменялись, и песок арены покрывался пролитой кровью побеждённых. Триста семьдесят групповых поединков и двести поединков один на один, только девять диких вырвали своё право на дальнейшую жизнь и продолжат свою вечную борьбу на просторах Зеруса.
После был перерыв, на котором были песни и пляски, иллюзорные представления, исторические театральные постановки, рассказывающие нашу историю. В исполнении юных либри это смотрелось весьма специфично и слегка комично, но стоит отметить, что мелочь постаралась на славу, особенно костюмы. Юные либри играли всех исторических персонажей вне зависимости от вида, да и историю они не изменяли, к слову, и не отступали от исторических хроник, но всё равно отжигали.
Продолжились поединки между основными особями, и с нашей стороны всегда выступала только одна особь, а со стороны диких выставлялись малые альфы с небольшим количеством обычных диких. Хотя мелочь подошла к организации поединков со всей ответственностью и старалась выставлять примерно равных противников, иногда даже немного перевешивая чашу весов в сторону диких, но, слава Зерусу, ни одна из основных особей не проиграла. Правда, часто их приходилось реанимировать или даже собирать по кусочкам, как одну из инвитров — единственную из своего вида, кто участвовал в играх. Даже хомяки и мелочь выставили по три представителя.
Я наблюдал, как дети вырывали своё право поглотить побеждённого, становясь лучше и поднимаясь в своём развитии на новую ступеньку. Вся империя не отрывалась от происходящего, проецируя море псионной энергии. Дети и не думали как-то сдерживать свои эмоции, которые били из них бурным потоком, усиленным их пси-силами. Атмосфера в империи стояла ещё та, если судить по ручному политику Лисицы. Обычным людям это не шло на пользу — того штормило не по-детски, мне даже пришлось накинуть на его разум щиты, а то игрушка моей помощницы могла превратиться в овощ.
На арене Колизея вновь началась культурная пауза. Гордая инквизиторша, сидящая у меня на голове, просигналила о начале ритуала. Да я и сам видел, как напитывались энергетические магистрали, которые подвели к нашим с дочерью тронам. Впадая в медитацию, я подключился к гигантской печати под ареной — сплаву науки, псионики и духовных энергий. Упрощённая сеть единства распространялась очень быстро. За каких-то десять минут единство было распространено на весь Зерус и продолжило свой рост. Сначала были включены экипажи флота и орбитальных станций, а затем сеть единства устремилась к другим планетам. В этот раз единство выступало просто проводником энергий, лишь краем объединяя в лёгкой, почти незаметной форме разумы моих детей. Фокусированный кристалл, что висел высоко в небе, загудел, меняя свою цветовую гамму, озаряя вечернее небо своим светом.
На мгновение я осознал, насколько ярко наши миры сияют в космическом пространстве, излучая океаны пси-энергии, многократно усиленной эмоциями моих детей. Зерус, наш живой мир, обладающий собственной волей, пробуждался. Он пустил корни за пределы одной планеты и теперь простирается на большую часть планет нашей звёздной системы и даже за её пределы. Зерус не был разумным существом, скорее воплощением жизни, наполненным инстинктами, целью которого было развитие и эволюция жизни. Мы ему понравились, и он был рад и благодарен, что его семена проросли в других мирах, одновременно похожих и разных, что было воспринято с восторгом.