Империя
Шрифт:
*
Всё это просто не укладывалось в голове. Этого не могло случиться, это всё было неправильно, нереально. Но в очередной раз, взглянув на окровавленное тело Коруса, Элхарт осознал, что всё это было в действительности. Генерал был мёртв. Убит.
— Брат? — в нерешительности позвал его один из ангатаров. — Могу я помочь?
— Убирайтесь, — прошептал император с еле сдерживаемой яростью в голосе, —убирайтесь прочь отсюда!
Четверо стражей переглянулись между собой и решили, что сейчас с правителем лучше не спорить. Они торопливо вышли из палатки, оставив
— Ты не должен был умирать, Корус, — шептал он, — ты же был первым среди нас. Ты всегда вёл нас к победе, всегда вселял в нас надежду на успех. Ты не должен был умирать…
Не должен, но он мёртв. И тот, кто убил его, до сих пор где-то здесь. Сомнений в том, что убийцей был кто-то из лагеря, у Элхарта не было, ведь тело генерала даже не остыло к тому моменту, как его нашли. Все люди, находившиеся здесь, сразу же попали под подозрение, и лагерь в мгновенье ока был полностью оцеплен. Они найдут убийцу, чего бы это ни стоило.
— Чего бы это ни стоило, — прошептал Элхарт, глядя на бледное лицо друга, — клянусь тебе. Мы найдём ублюдка, и он заплатит. Клянусь, Корус, он заплатит!
И только сейчас взгляд императора упал на кинжал, которым был убит генерал. Как только он увидел его, сердце Элхарта словно сковало льдом. Он знал этот клинок. Кинжал с алым лезвием, прозрачным, словно стекло, но прочным, как сталь. Взяв его в руки, Элхарт медленно поднялся на ноги, всё ещё не веря своим глазам. В разуме медленно проявлялись воспоминания.
Это был замок одного из прихвостней Узурпатора. Первый из тех, что они захватили во время войны. Солдаты, опьянённые победой, сразу же кинулись грабить сокровищницу хозяина замка, в то время как Валор с Корусом вешали беднягу на ближайшем суку. А Элхарт вместе с Балором тогда раскопали сундучок с личными вещами эрла.
— Эй! — крикнул ему тогда Балор. — Смотри, какой ножичек я себе нашёл!
Это был прекрасный кинжал с красной рукоятью и прозрачным лезвием. Элхарт сначала подумал, что это стекло, но, взяв клинок в руки и почувствовав его вес, сразу понял, что это какой-то странный металл.
— Хорош, стервец, — хохотнул Балор, забирая кинжал из рук Элхарта, — много глоток с ним перережу.
С тех пор этот кинжал всегда был с лордом Соладара. Один из его немногих трофеев, которыми он дорожил, как настоящим сокровищем. А теперь этим же кинжалом был убит Корус. Неужели?..
— Нет! — клинок выпал из рук императора на землю. — Балор не мог сделать этого. Кто-то украл его оружие и попытался сделать так, словно это он убил Коруса. Да, так всё было. Так всё было. Балор не мог убить его!
Последние слова уже походили на бред сумасшедшего. Элхарт расхаживал по палатке взад-вперёд, обхватив руками голову. Он не мог поверить, что такое чудовищное предательство могло случиться в стане его друзей. Ведь все они были обязаны друг другу жизнью! Как вообще можно предположить, что Балор поднял руку на Коруса?!
========== Глава 16 ==========
Корантар
Спустя три недели
Эта земля станет их домом. Не будет больше ледяных ветров и холодных скал, укрывающих горцев от врагов. Не будет больше богов, приглядывающих за ними. Не будет
Плохо, говорила одна его часть. Они предали всё то, во что верили и чем жили. Они склонились перед своим вековечным врагом и будут служить имперцам, как собачки. Они потеряли свою силу и честь, когда Ро пожал руку императора. Теперь дети будут проклинать отцов, а отцы будут проклинать его, Хароудела, за то, что он привёл их народ к такому позорному пути. Многие из горцев хотели умереть в бою, а не подчиняться Империи, и только авторитет Ро, как единственного уцелевшего вождя, держал эти горячие головы в узде, но его слов не будет хватать вечно. Однажды они восстанут и против него, и против Империи. Да, скорее всего, так и будет.
Но другая его часть нашёптывала совсем иные слова. Она говорила о том, что отныне они забудут о голоде и нужде. О том, что их дети больше не будут умирать в бесконечной войне, а зима станет не временем смерти и ужаса, а лишь месяцами сна и отдыха. Им обещали земли и даже замки. В Катарской Империи горцы могут найти своё спасение и возродиться, как один из великих народов. Всё, что им требуется — это смирить свою гордость, над чем так удачно поработал этот черноволосый генерал. Все вожди-идиоты были убиты во время сражения, и теперь Хароудел стал единственным вождём для всех уцелевших кланов. Он сможет подчинить их и заставить принять ту новую жизнь как благо, а не как проклятье. В этом было не так много уверенности, как в кровавом бунте, но всё-таки вероятность того, что всё пойдёт именно так, сохранялась, и Ро хотел бы верить именно в это.
Да и имперцы оказались не такими уж свиньями, как можно было бы от них ожидать. Их… вождица, наверное, на первый взгляд показалась Хароуделу разумной бабой. Насколько они вообще могут быть разумными. Когда горцы пришли в Корантар, именно вождица приветствовала их в первых рядах. Признаться честно, Ро думал, что она будет задирать нос и относиться к новоприбывшим варварам не иначе, как к двуногому скоту, но Велена, так звали вождицу, повела себя совсем иначе. Она улыбалась горцам, жала им руки и говорила с ними, как с людьми. Равными ей людьми. Даже вожди-идиоты не позволяли себе такого. Но они давно лежали в земле, а эта девка определённо нравилась ему.
Да вот только поговорить с вождицей у него не вышло. Почти сразу же, как началось «приветствие», к ней подлетел какой-то хмырь в разукрашенной одёжке и начал что-то шептать ей на ухо. Та сначала побледнела, потом позеленела и, извинившись перед горцами, бегом рванула к лошади, чтобы потом унестись к замку. Зачем? Ро никто не удосужился сообщить, но он твёрдо решил для себя переговорить с ней чуть позже, а пока у Хароудела были и другие дела. Например, обустройство.
Велена оставила вместо себя какого-то хилого старичка в белых одёждах. Это был некий «представитель», с которым Ро совсем не хотел иметь никаких дел, учитывая то, что он увидел в глазах старика. Хароудела вообще мало что могло удивить, но берсеркер, обитающий прямо при дворе вождицы, был даже для него чем-то из ряда вон выходящим.