Имя богини

Угрюмова Виктория

Они устало брели вдоль реки, когда Джангарай приподнялся на цыпочках, пристально всмотрелся вдаль и вдруг завопил:

– Люди! Разрази меня гром, настоящие люди!!!

– Быть не может, – охнул Воршуд и повернулся к своим спутникам. – Опять разыгрывает. Настроение поднимает.

– Да люди же! – орал Джангарай, не обращая внимания на недоверчивые взгляды.

– Действительно, – сказал Бордонкай, присмотревшись. – Кажется, обычные люди.

– Люди в Тор Ангехе? – спросила Габия. – Да кто же здесь может выжить?

– Человек,

знаете ли, везде может выжить, – пробормотал альв. – Поэтому он постепенно выживает с Варда всех остальных существ. Я не удивлюсь, если когда-нибудь он выживет и богов...

Они ускорили шаг и через некоторое время поравнялись с людьми, которые перегораживали русло Нумнегира сетями.

– Боги в помощь, – вежливо поздоровался Ловалонга.

– И тебе, господин, коли считаешь, что боги хоть, в чем-нибудь могут помочь. Не мешали бы – и то ладно.

Спутники переглянулись. Не слишком ли смело говорил рыбак о бессмертных Арнемвенда, – боги ревнивы и мстительны, могут и покарать.

– Не боишься так говорить? – спросил Джангарай у рыбака – крепкого невысокого мужчины лет шестидесяти с окладистой бородой и мощными мускулистыми Руками. Правый глаз его был прикрыт разорванным и неправильно сросшимся веком, отчего лицо приобрело лукавое и насмешливое выражение.

– Я свое, мил человек, отбоялся. – Рыбак не торопясь вытягивал сеть и передавал ее помощнику, молому парню с озорными глазами. Тот молчал, поглядывая на Каэтану.

– Понравилась ты ему, госпожа, – заявил рыбак. – Ну, тут я Гилиана понимаю – такая красавица кому хочешь душу перевернет.

– Хороша красавица, – рассмеялась Каэтана, вытирая щеку расцарапанной рукой.

– Хороша, красавица!.. – совершенно с другими, восхищенными, интонациями проговорил парень и поклонился в пояс. – День добрый, господа.

– Ну умыть, конечно, причесать, – бормотал рыбак добродушно. – И будет красавица. Только вот откуда же вы идете, никак не уразумею?

– Из Тор Ангеха, – не задумываясь брякнул альв.

– Не верится, но поверю, – сказал старший. – Потому что таких, как ты, людей видал как-то в Аллаэлле. Давно. В молодости еще. Так что издалека идете. А как же вы сумели выжить?

– Вопреки помощи богов, – улыбнулась Каэ. – Мы и сами, добрый человек, еще не до конца уверены в том, что выжили. Нам бы отдохнуть, умыться да коней купить где-нибудь.

– Это можно, – сказал рыбак. – Значит, так. Зовут меня Энкеладом. Дом мой на самом краю города стоит, и живем мы там вдвоем с Гилианом. Так что милости Опросим в гости, если наша компания вам по душе.

– Спасибо, – сказали друзья в один голос. Старик оставил свои сети и сделал знак рукой, повинуясь которому парень поспешил последовать его примеру.

– А как рыбалка? – поинтересовался Воршуд.

– Горе одно и насмешка судьбы, – отозвался Энкелад, размашисто шагая вниз по течению. – Да это мы так, больше для развлечения. Не голодаем. Хозяйство у нас небольшое, но справное. А рыба для удовольствия. Опять же, этот пострел при деле, а то все на девок заглядывается.

Судя по румянцу,

которым залился красавчик Гилиан, этот грешок за ним водился.

– Куда мы попали? – спросил Джангарай.

– Город наш, с позволения сказать, именуется Ва-баром. Дальше уже ничего нет – одни леса, а потом Даргин. За Даргином – степи Урукура. А что вас интересует, господа?

– Урукур и интересует. Как туда добраться?

– Только одним способом – вдоль Нумнегира, до того места, где он впадает в Даргин, – хоть пешком, хоть верхом. А там уже через реку;

– А лодку у вас взять нельзя?

– Где же здесь лодку возьмешь? – искренне удивился Энкелад. – Нешто по Нумнегиру пройдет что-нибудь больше обычной прогулочной лодочки? А вас вон сколько. Да и в степи лошади нужны, а не лодки. Лучше на месте что-нибудь придумаете. А вот касательно лошадей...

– Я помогу, дядя, – вмешался в разговор Гилиан. – Тут Кини у заезжих торговцев купил коней, а к ним никто подойти не может – звери. Но красавцы. Так он их за бесценок хочет отдать. Может, послушаются кони господ-то. Это ведь не простой люд. Мы в конях не разбираемся. Нам бы чтоб лошадка была смирная до послушная. А это не кони, а птицы. Глаз оторвать невозможно.

Друзья переглянулись. Что-то говорило им – это кони их, родные.

– Нет ли среди этих коней черного как ворон? – осторожно спросила Каэ, обращаясь к юноше.

– Есть, как не быть. А вы откуда знаете, госпожа?

– Непокорные кони обычно вороные, или рыжие, или седые, – ответила Каэтана, сама боясь поверить своему счастью.

– Точно, – восхищенно уставился на нее парень. – Так и есть. И вороной, и рыжий, и седой, как у Арескои.

– Тьфу, – не выдержал Бордонкай.

– Что с тобой, господин? – испытующе глянул на него Энкелад.

– Да вот в рот что-то попало, – неопределенно ответил великан.

За оживленной беседой они быстро дошли до неболь-го домика, стоящего под сенью раскидистых мощных Деревьев. Он был сложен из светлых бревен и покрыт ломой, но выглядел уютным и опрятным. Позади дома находился обширный огород, на который по приказу дяди сбегал Гилиан и притащил груду овощей, многие из которых Каэ видела впервые. Энкелад возился у печи, ставя на стол все новые и новые миски, кувшины и тарелки, заполненные снедью, при виде которой у голодных путешественников моментально свело челюсти. Чтобы не истекать, слюной и не смущать гостеприимных хозяев, друзья вышли во двор, к колодцу, где как сумели привели себя в порядок, умылись и почистили одежду.

– Денег-то на лошадей нам хватит? – спросила Габия, вытираясь чистым полотенцем, которое подал ей Гилиан.

– У меня денег достаточно, – сказала Каэтана. – Чуть не утонула из-за них.

– Тогда все в порядке, – обрадовался Джангарай. – А то я своего кошеля лишился еще у трикстеров, помнится.

– И мои денежки плакали, – безнадежно махнул альв мохнатой ручкой. – Да у меня они отродясь долго не задерживаются. Только раз подержал в руках много золота, когда мне его госпожа Каэтана на обзаведение подарила.