Имя богини

Угрюмова Виктория

– Нормально. Короче, лошадей я езжу покупать сюда, как не в Аккарон, тем более на ярмарку. По рукам.

Джангарай и Ловалонга уже выводили лошадей. Достаточно было открыть стойла, и кони сами двинулись к выходу, нетерпеливо перебирая стройными ногами в предвкушении предстоящего бега. Это были чистокровные скакуны, застоявшиеся и не нуждающиеся в отдыхе.

– Красавец мой. – Каэтана с восторгом гладила Ворона по бархатной морде, а он легко толкал ее головой в плечо, фыркал в уши, сопел и издавал самое нежное и тихое ржание, на которое был способен.

Оторопевший

Кини, которому, не торгуясь, вручили пять золотых, даже как-то обиделся на неправильных покупателей, хотя ему и в голову не пришло пожалеть, что он не запросил больше. Повертев в руках деньги, он пожал плечами и отправился в дом досыпать.

А друзья, сопровождаемые Энкеладом, неспешной рысью выехали из города по направлению к его дому.

Гилиан скрепя сердце распрощался с прекрасной госпожой, кометой промелькнувшей в его жизни. Они с дядей набили полные мешки едой и проводили маленький отряд до Нумнегира.

– Спасибо вам. – Друзья по очереди наклонялись с седел и крепко пожимали руки гостеприимным хозяевам.

– Даст бог, свидимся, – проговорил Энкелад, – а не даст, сами возьмем.

– Прощай, – сказал Джангарай, хлопая Гилиана по плечу.

– Возьмите меня особой! – Неожиданно лопррсил парень.

– Ишь, чего выдумал! – так и взвился старик. – А ну марш домой. А вам удачи, добрые господа!

– Ну и как мы собираемся переправляться? – Каэтана с недоверием посмотрела на реку.

– Построим плот, – спокойно ответил Ловалонга, не понимая, почему она мрачнеет на глазах. Каэ поняла его немой вопрос.

– Видишь ли, что-то не заладилось у меня с водоемами на Варде. Была уже в моей жизни река, в которой плавал задумчивый левиафан. И не менее прекрасное болото, в котором обитал обаятельный сарвох. Ну а подземное озеро в городе джатов и вовсе не забыть до смерти. Закрою глаза и вижу... – Каэ скорчила такую гримасу, что Ловалонга рассмеялся. – И что веселого ты в этом нашел, ответь мне, пожалуйста? Если и здесь живут подобные представители местной флоры и фауны...

– Кто? – переспросил талисенна, не поняв последних слов.

– Я говорю, если и здесь живут какие-нибудь звери или рыбы или другая гадость...

– Рыба, – наставительно заметил Воршуд, – знаете ли, вовсе не гадость. Особенно в белом вине.

– Гадость, – с убеждением сказала Каэ, вздрагивая при воспоминании о безглазых рыбах, – и мерзость.

– Ничего здесь, я думаю, серьезного не водится, – примирительно заметил Джангарай. – Река как река. О Даргине даже в легендах, помнится, ничего особенного не говорят.

– Ну если уж в легендах... – протянула Каэ. Ей ужасно не хотелось лезть в реку, но другого выхода не было – моста через Даргин все равно еще никто не возводил.

Джангарай отошел к зарослям вместе с Бордонкаем, чтобы нарубить молодых деревьев для плота. Эйя и Габия распутывали обрубленные лианы, дабы использовать их вместо веревок, – трудно было найти более прочный и доступный материал. Бордонкай рубил сплеча взятым у Энкелада топором, и

Джангарай невольно посочувствовал инструменту: ингевону было ясно, что вскоре он закончит свое бренное существование. Зато работа продвигалась быстро.

Ловалонга носил бревна на берег и складывал их ровными рядами. А Эйя, Габия и Воршуд скрепляли стволы при помощи лиан – не должно пройти и нескольких часов, как плот будет готов.

Принимаясь очищать очередное молоденькое деревце от веток и сучьев, Джангарай внезапно вспомнил одно Древнее предание, слышанное им от учителя Амадонгхи. Как раз про Даргин. Но предпочел не рассказывать об этом Каэтане, чтобы зря ее не беспокоить.

Ближе к вечеру плот был готов. Солнце еще высоко стояло над горизонтом, но удушливая жара понемногу спадала, и от реки повеяло спасительной прохладой. Тени, падающие на берег от леса, стали понемногу удлиняться, а по ровной глади реки побежали небольшие расходящиеся круги – закончилось самое жаркое время и рыба стала охотиться.

– Постоять бы здесь с удочкой, – мечтательно вздохнула Каэ. – Красота.

– Вы любите ловить рыбу? – восхищенно воскликнул альв. – Что же вы раньше не сказали?

– Как-то все некстати было, Воршуд.

– Почему это некстати? – возмутился альв. – Мы же Дер переплывали, а вы ни словечком, ни полсловечком не обмолвились, что рыбачить любите.

– Я левиафанов ловить на удочку категорически от казываюсь.

– Дался вам этот левиафан, знаете ли. Подумаешь, один-единственный левиафан, – не на шутку разошелся маленький человечек. – Что, из-за него теперь и вовсе на рыбалку не ходить?

Каэтана рассмеялась и с удовольствием поддержала настоящий рыбацкий разговор, приятно поразив альва знанием насадок, снастей и повадок различных рыб. Она же для себя тоже извлекла немалую пользу из этого разговора, выяснив без особого труда, что и рыба в этом мире водится все больше знакомых видов.

К тому времени, как они с Воршудом добрались до предположений о том, что можно выловить в Даргине, Бордонкай столкнул плот на воду, и теперь Джангарай и Ловалонга грузили на него вещи. Каэ с альвом поторопились им помочь. А урахаги спешно сбегали в лес, чтобы набрать в гнездах учуянных еще накануне птичьих яиц на ужин.

После недолгих колебаний решено было отплыть немедленно.

Они залезли на плот и умостились на нем с наибольшими удобствами, которые могли себе позволить. Каэтана сразу же пристроилась на передней части, с нескрываемым наслаждением растянувшись на бревнах во весь рост. Бордонкай вооружился самодельным веслом, которое вырубил из ствола молодого ясеня, и встал с правой стороны. Слева, с таким же веслом, поместился Эйя. Однако вскоре выяснилось, что ни он, ни Ловадонга, ни Джангарай не в состоянии грести с такой же силой и скоростью, что и огромный гемерт. Поэтому через несколько минут неудачных экспериментов Бордонкай разогнал всех и стал управлять плотом сам.