Имя - Война
Шрифт:
Вполне может быть, что и никакого задания у нее нет. Если и используют, то скорей всего втемную. Да, скорее всего. Мала еще, чтобы ей доверять серьезное. Проколоться влегкую может. И раскусить ее нетрудно.
Может, везет что-то? На словах передать должна?
Что-то беспокоило Сашу, что-то не складывалось. А это влекло за собой непонятность. Например, что докладывать про Николая? Можно что так, что этак написать, но важно знать — как надо, как для него лучше. Морально устойчив? Допустим. А если Скрябин ждет другой резолюции? Если он решил свести свою сестру и Санина для какой-то надобности?
Да нет, бред! Только идиот может эту девчонку в своих разведиграх использовать, а там, наверху не идиоты сидят, точно.
— Ты ходить-то будешь или нет? — вспылил на друга.
— Дай подумать.
— Чего здесь думать — двигай фигуру.
Закемарившая Надя вздрогнула, глаза открыла сонные и сдалась, как не крепилась, не хотела еще посидеть:
— Товарищи лейтенанты, спать не пора?
— Последняя партия, Надюша, — заверил Дроздов. — Вот отыграюсь и бай-бай.
— Не отыграетесь, — тихо заметила Лена.
— Это почему, синеглазая.
— Потому что Николай лучше вас играет, ходы просчитывает. А вы все галопируете. Даже в игре характеры сказываются. Ваш друг вдумчиво к перестановке фигур подходит, а вы торопитесь.
— Нет, точно пчела, — недовольно поджал губы Саня.
Вот так взять и с маху под дых! И ведь заприметила, проанализировала, «умница».
— Легкомысленность, Саня, в любом деле отрицательно сказывается.
— А ты у нас основательный и вдумчивый, да? — недовольно проворчал мужчина, изучая расстановку сил на шахматной доске. Выходило, что очередной мат не за горами. И сделал ход, как ему показалось удачный. Николай тут же «съел» конем ферзя. — Тьфу ты!
— Будь внимательней.
— Какое внимание? Светает уже, спать пора, — зевнув, сказала Надя.
— Ничего, ничего, "в бою не сдается наш смелый "Варяг", — пропел Дроздов, делая следующий ход. Санин задумался, и в повисшей в купе тишине послышался странный, нарастающий звук, постепенно перекрывающий стук колес. Мужчины, дружно нахмурившись, вопросительно уставились друг на друга. Надя замерла в зевке, у Лены лицо вытянулось:
— Что это? — прошептала, испугавшись.
И тут грохнуло. Вагон тряхнуло так, что шахматы посыпались на пол, слетели постели с верхних полок. Поезд будто наткнулся на препятствие. Скрежет, звон разбитого стекла, чей-то вскрик, и опять оглушающий грохот, гул низкий, пугающий, рождающий желание бежать без ума и разума. Лену откинуло на мужчин, мужчин вдавило в стену, Надя упала на пол.
Вжик, вжик, бу-ффф…
Оконное стекло разлетелось вдребезги.
— Из вагона!! — закричал Николай, хватая девчонок и выпихивая их из купе. Саша уже рванул на себя заклинившую дверь, выпуская «пленников».
— Что это? Что это? — лепетала в панике Надя, и не понимала куда идти, зачем. Вокруг уже кричали, до визга надрывно выла какая-то женщина, плакали дети, кто-то кого-то звал, кто-то пытался узнать, что происходит, цепляясь за всех, кто рядом. Взъерошенный старик в пенсне и кальсонах метался по
— Из вагона!! — закричал Николай, разбивая вместе с Александром стекла уцелевших окон.
Из темноты за ними пахнуло влагой и чистотой предрассветного тумана, что дымкой струился по полю, уходил через лесок невдалеке к зарнице в небе. А там…
Кто-то низко и протяжно завыл, увидев как по полю бегут люди, а черная «птица» качнув крыльями бьет их, высекая линию мелкими фонтанчиками. Линию по живым телам и дерну. Низкий гул перекрывал крик падающих, выпрыгивающих, потерявшихся в панике.
Лена вжалась в дверь купе, с ужасом глядя, как лейтенанты выпихивают наружу детей и женщин, а те кричат, бегут и… падают. Самолеты густой стаей кружат с гудением, вжиканьем над ними и косят как траву бегущих по полю.
— В лес!!
Николай схватил Лену, оторвал от двери пихнул к окну:
— Беги в лес!!
Грохнуло так, что ей показалось, упала крыша вагона и придавила оставшихся. Кто стоял и не успел зацепиться за что-нибудь, упали на пол. Пожилая женщина завыла: "нога, нога", истерично заплакал ребенок.
— Санечка!! Санечка!!! — кричал кто-то с той стороны у окна.
Коля схватил плачущего мальчика и просунул в проем, передавая матери, а потом рванул с пола Лену, рывком пихнул в окно:
— В лес, слышишь?! Уходи в лес!!
Она не понимала, не слышала — оглушенная, раздавленная происходящим, больше похожим на страшный сон, чем на явь.
Сползала вниз, на насыпь, зацепившись за край оконной рамы и смотрела, как в соседнее Дроздов опускает охающую бабушку. Ее подхватили, потащили вниз с крутой насыпи, Лена тут же грохнулась и покатилась под откос, в траву. Упала на что-то мягкое и как в замедленных кадрах увидела, как взрываются вагоны слева и справа, как огонь слизывает людей, детей мужчин, женщин, как очередь из низко летящих самолетов фонтанчиками мелких камней и осколков косит задержавшихся на насыпи, пытающихся выбраться из вагонов.
Девочка лет пяти плакала, одной рукой зажимая рот, другой прижимая к груди куклу и оглядывалась в поисках матери.
Вжик и ребенок смолк, лег на насыпь.
Вжик, старик в пенсне словно споткнулся, полетел в траву, раскинув руки.
Вжик — легла женщина, придавливая мальчика.
Вжик, вскрикнув, рухнула дородная гражданка, пытающаяся перехватить тяжелый баул.
"Это все неправда", — подумала Лена, поднимаясь. Рука попала во что-то мокрое и теплое, вязкое. Девушка с удивлением посмотрела на нее — красная. Что это?
— Что?…
Женщина в знакомом цветастом платьице, черные косы разметало, и от затылка по спине вниз темное пятно.
— Что это, что?…
Кто говорит? А кто лежит? Это платье, косы?
— Надя? — растерянно тряхнуло за плечо. — Надя?
Она не слышит, спит?
— Надя?
А по спине мурашками холод и страх. Трясущиеся руки перевернули тело, и Лена увидела исковерканное лицо подруги, разорванную скулу, кровь, оголенную кость, мясо и остекленевший глаз, смотрящий на нее…
— Аааа!!! — девушка в ужасе закричала, попыталась отползти, но наткнулась на еще один труп и зажав уши завыла, зажмурившись, уже ничего не соображая.