Индекс страха
Шрифт:
— Она не упоминала о том, что у него был компьютер?
После паузы и шороха переворачиваемых страниц послышался удивленный голос Лаллена:
— А откуда вы знаете?
Хоффман, продолжавший сжимать в руках ломик, торопливо поднимался по ступенькам из подвала, чтобы сообщить о Раджамани. Однако у двери вестибюля Александр остановился. Сквозь прямоугольное окно он увидел отряд из шести полицейских в черной форме и с пистолетами в руках. Они бежали, топая тяжелыми башмаками, внутрь здания. За ними следовал задыхающийся Леклер. Как только они прошли, турникет закрылся и еще двое полицейских встали по
Александр повернулся и быстро спустился вниз на парковку. Выходящий на улицу пандус находился в пятидесяти метрах. Он направился к нему. У себя за спиной он услышал мягкий шорох шин по бетону и увидел большой черный «БМВ» с включенными фарами, выехавший со стоянки и направлявшийся в его сторону. Хоффман мгновенно принял решение и шагнул перед ним, заставив автомобиль остановиться, быстро подбежал к двери и распахнул ее.
Президент «Хоффман инвестмент текнолоджиз» выглядел ужасно — покрытый запекшейся кровью, весь в пыли и машинном масле, с метровым ломиком в руках. Стоит ли удивляться, что водитель моментально выскочил из машины. Хоффман швырнул ломик на пассажирское сиденье, прыгнул за руль, включил сцепление автоматической коробки передач и нажал на педаль газа. Мощный автомобиль устремился к пандусу. Стальная дверь только начала подниматься. Ему пришлось притормозить, чтобы ее не задеть. В зеркале заднего вида Александр увидел владельца машины, страх которого благодаря адреналину трансформировался в ярость, и он бежал к пандусу с криками протеста. Хоффман запер двери. Мужчина начал колотить в заднее окно кулаками. Сквозь толстое тонированное стекло его слова было невозможно разобрать. Наконец стальная дверь полностью открылась, и Хоффман перенес ногу с тормоза на педаль газа. Он так сильно на нее надавил, что «БМВ» рванулся вперед, и едва удержался на двух колесах, когда свернул на пустую улицу с односторонним движением.
Между тем на пятом этаже Леклер и его отряд вышли из рабочего лифта. Секретарь, обычно сидевший в приемной, уже ушел домой. Их впустила Мари-Клод. Она в ужасе поднесла ладонь ко рту, увидев бегущих вооруженных людей.
— Мне нужен доктор Хоффман. Он здесь? — спросил Леклер.
— Да, конечно.
— Вы не могли бы отвести меня к нему?
Они зашагали через операционный зал. Квери услышал шум и повернулся в их сторону. Он и сам не понимал, что произошло с Хоффманом. Хьюго решил, что Алекс задержался с Раджамани, и счел это хорошим знаком: по здравому размышлению, было бы лучше убедить их бывшего руководителя комитета риска не выступать против компании в такой критический момент. Но, как только Квери увидел Леклера и полицейских, он понял, что его корабль терпит бедствие. Тем не менее, в духе своих предков, он был полон решимости уйти со сцены с достоинством.
— Чем я могу вам помочь, джентльмены? — спросил он.
— Нам необходимо поговорить с доктором Хоффманом, — сказал инспектор, который поворачивался направо и налево, приподнимался на цыпочки, пытаясь разглядеть американца среди удивленных аналитиков, оторвавшихся от своих мониторов. — И я прошу всех оставаться на своих местах.
— Вы с ним чуть-чуть разминулись. Он вышел, чтобы поговорить с одним из коллег.
— Он покинул здание?
— Полагаю, они беседуют где-то в коридоре…
Леклер выругался.
— Вы, трое, — сказал он, стоявшим рядом полицейским, — проверьте соседние помещения. — Потом он повернулся к остальным. — А вы, трое, за мной. —
Он быстро зашагал к выходу. Квери поспешил за ним.
— Извините, инспектор, но что сделал Алекс?
— Обнаружено тело. Нам нужно поговорить с Хоффманом. Прошу меня простить…
Он решительно двинулся дальше по коридору, который оказался пустым. У Леклера возникло неприятное ощущение, глаза его метались из стороны в сторону.
— На этом этаже есть другие компании?
Квери по-прежнему не отставал. Его лицо стало серым.
— Только мы. Мы арендуем весь этаж. Какое тело?
— Нам придется начать снизу и двигаться наверх.
Один из полицейских нажал кнопку лифта. Двери открылись, и первым опасность заметил Леклер. Он тут же закричал и остановил остальных.
— Господи, — пробормотал Квери, глядя в пустоту. — Алекс…
Двери начали закрываться. Леклер снова нажал на кнопку, чтобы их открыть, поморщился, опустился на колени, подполз к самому краю и заглянул вниз, однако ничего не сумел разглядеть. В следующее мгновение инспектор почувствовал, как что-то капнуло ему на затылок; он дотронулся до него рукой и нащупал вязкую жидкость. Повернув голову, посмотрел наверх — лифт находился этажом выше. Что-то свисало с его днища. Леклер быстро отпрянул назад.
Габриэль закончила собирать вещи. Ее чемоданы стояли в коридоре: один большой, второй поменьше и сумка для ручной клади — она не забирала все вещи, но взяла с собой больше, чем на одну ночь. Последний самолет вылетал в Лондон в двадцать пять минут десятого, а на веб-сайте «Бритиш эруэйз» предупреждали, что меры безопасности после взрыва на «Виста эруэйз» усилены. Значит, если она хочет успеть на этот рейс, необходимо уехать прямо сейчас. Габриэль присела в своем кабинете и написала Алексу записку в старомодном стиле — на чистой белой бумаге, перьевой ручкой, заправленной китайской тушью.
Первым делом она написала, что любит его и не уходит навсегда. «Может быть, ты предпочел бы именно такой вариант — но сейчас мне необходимо отдохнуть от Женевы». Она сообщила ему, что встречалась с Бобом Уолтоном в ЦЕРНе. «Не сердись, он хороший человек, его тревожит твоя судьба». Разговор с ним помог ей понять, какую невероятно сложную задачу Алекс пытается решить и какие перегрузки испытывает.
Она сожалеет, что обвинила его в провале своей выставки. Если он продолжает настаивать на том, что не несет ответственности за покупку всех экспонатов, тогда, конечно, она ему верит. «Но, дорогой, уверен ли ты в своей правоте — кто еще мог так поступить?»
Возможно, у него снова нечто вроде нервного срыва — в таком случае, она хочет ему помочь; а вот узнавать о его прошлых проблемах от других людей, в особенности от полицейского, она не желает. «Если мы хотим и дальше оставаться вместе, нам следует быть более откровенными друг с другом».
Габриэль приехала в Швейцарию много лет назад, намереваясь поработать здесь пару месяцев, однако получилось так, что она здесь осталась, и все это время ее жизнь вращалась вокруг Алекса. Может быть, если бы у них были дети, все получилось бы иначе. Но то, что произошло сегодня, заставило ее понять, что работа, даже самая творческая, не заменяет для нее жизнь. В отличие от Алекса.