Индекс убийства. Мишень
Шрифт:
— Мне очень жаль, малыш, — пробормотал Йетс, открывая дверь кабинета Маклеода.
Ему действительно было его жаль. Стюарт был вообще-то неплохим парнем, но он оказался на пути, и ему опять досталось. С другой стороны, если этот Джэб не погибнет в ближайшие несколько дней, у него будет куда как меньше причин опасаться за свою шкуру, чем у самого Йетса.
Сэм ожидал, что Маклеод открыл новую лавочку в помещении, по размерам не уступающем футбольному полю, но его кабинет оказался достаточно скромным. Только одна комната, нигде не видно секретарши, которая приняла
Снаружи, в конце коридора, виднелась машина Маклеода — это на тот случай, если риллиане опять учинят пальбу.
— Садитесь, Йетс, — сказал ему Маклеод. Его руки расслабленно лежали на столе, но тело было напряжено, словно он опасался нападения.
— Нет, — Йетс потер глаза ладонью. Он сам боялся того, что должно было произойти, больше, чем Маклеод. — Послушайте. Говорят, что Соню выгоняют. Так нельзя.
Его речь была отрывистой и не очень связной: он не мог сконцентрироваться на словах, думая о другом.
— Почему бы вам не сесть, Йетс? — повторил Маклеод. Его голос был спокоен, но глаза перебегали с посетителя на дверь и обратно. — Я думал, что это может случиться, и попросил присутствовать Минского, если вы не возражаете. Как представителя ООН.
— Отлично, — ответил Йетс. — Великолепно. Созовите весь Совет Безопасности. Но это не поможет, — он встретился глазами с Маклеодом и добавил почти без паузы: — Ждете Джима? Напрасно. Не скоро он выздоровеет.
Выражение лица Маклеода слегка изменилось, до того неподвижные пальцы шевельнулись.
Йетс улыбнулся.
— Маклеод, чтобы справиться с вами, мне не нужен пистолет. Но у меня он есть. Вы же сами приказали мне носить его с собой, помните? — он вытащил пистолет из кармана и положил его на стол, стволом к стене, рукояткой к Маклеоду. — Осторожно, он стреляет.
— Я не считаю… — начал Маклеод. Йетс уперся руками в потолок и потянулся, словно был в гимнастическом зале…
Дверь распахнулась. В кабинет неуклюже, словно у него был сломан позвоночник, ввалился Джим Стюарт со «Смит-Вессоном» в руке, который, по идее, у него должны были отобрать при входе в здание миссии США.
— Ни с места, скотина! — заорал он, направляя дуло на Йетса.
Маклеод про себя молился, чтобы пистолет был заряжен мягкими пулями, которые обычно применяются на внеземных колониях: они не рикошетили.
За спиной Стюарта с профессионально безразличным выражением лица стоял Олег Минский. Маклеод уже начал думать, как написать объяснение о гибели резидента КГБ от срикошетившей пули.
Сэм Йетс начал смеяться. Стюарт, у которого было теперь достаточно времени, чтобы заметить, что его жертва упирается в потолок руками, растерянно огляделся по сторонам и заметил пистолет Токарева на столе. Его начала бить дрожь.
— Джим, — сказал Маклеод. — Ты мне не одолжишь эту штучку?
Он кивнул на «Смит-Вессон». Стюарт, побледнев, передал ему пистолет рукояткой вперед. Рукоятка, когда Маклеод взял оружие, была холодной и мокрой от пота.
— Джим, — тихо сказал он, передергивая затвор, — ты отстранен от выполнения обязанностей на две недели или до моего распоряжения. Иди к себе на квартиру и не покидай ее.
Патроны в обойме — слава Богу за его маленькие подарки — имели серые головки — мягкие пули. Правда, теперь это уже все равно.
Стюарт кивнул и вышел из комнаты. Он выглядел вполне нормально, на губах у него было нечто вроде улыбки, но Минскому, стоящему в дверях, пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы тот не прошел сквозь него.
— Американцы! — сказал Минский, входя в комнату. Он вопросительно посмотрел на Маклеода, тот кивнул.
Минский закрыл за собой дверь.
— Американцы! — повторил он.
— Мне кажется, я могу сесть, дружище Тейлор, — весело сказал Йетс. Он сел и заговорил: — Я прошу прощения за свой смех. Но не надо быть слишком строгим с парнем. Вчера он потерял друзей. Будь по-моему, я бы оставил его в покое на несколько недель. Пусть придет в себя.
Маклеод не мог понять, насколько это была действительно забота о Стюарте и насколько — издевательство. Он подумал, что электронный анализ разговора, который, разумеется, записывался, не поможет это определить.
Он посмотрел на пистолет Токарева, невинно лежащий на столе. Он едва отделался от опасного придурка, который, может быть, и не так глуп, как кажется.
Вице-секретарь Минский тоже уселся, вытирая лицо вышитым носовым платком. Не один Маклеод опасался рикошетов.
— Вице-секретарь, — сказал Йетс, закинув ногу на ногу и лихо разваливаясь на стуле. — Я как раз говорил моему другу Тейлору, что произошла ошибка в работе с кадрами: хотят уволить инспектора Есилькову. А я это отменил.
Он улыбнулся сначала одному собеседнику, потом — второму. Улыбка была фальшивой и скорее выражала твердость намерений.
— Йетс… — начал Маклеод.
— Даже несмотря на то, что Тейлор не является моим непосредственным начальником, — добавил Йетс, обращаясь снова к Минскому.
Может быть, эта тупая скотина еще сомневается, что Маклеод (что ЦРУ) не оговорил — услуга за услугу — увольнение Есильковой с Минским?
— Йетс, — по-прежнему спокойно сказал Маклеод, так же как он требовал от юного Стюарта сдать оружие, — инспектор Безопасности совершила нападение на моих людей, выстрелила в них из станнера, оставив их беспомощными во время… событий вчера. Я потребовал ее отстранения. Вице-секретарь Минский, ваш начальник в ООН, полностью меня поддержал.
— Я ценю это, — сказал Йетс, сжимая и разжимая кулаки на коленях так, что побелели костяшки пальцев. Его голос, однако, звучал совершенно нормально. — Нужен кто-то, кому вы оба доверяете, чтобы следить за Шенноном? За Шенноном и мной. Но я вас не поддерживаю, а я комиссар Безопасности.
Маклеод начал против своей воли заводиться.
— Йетс! — рявкнул он. — Если вы собираетесь строить из себя ковбоя…
— Нет, не собираюсь, — твердо пообещал Йетс.
— …не выполняющего приказов…