Индиго
Шрифт:
— Господи, ну и ну! — воскликнула Луиза.
Потом шорох трущейся одежды, глухой удар о дверь чулана, так что она содрогнулась и закачался шнур от ультрафиолетовой лампы. Джек услышал частое дыхание, хрип, пыхтение.
Прекрати, Альфредо, нет, нет; Ты считаешь меня дураком, Луиза; Нет, не считаю; Считаешь, может, я и есть дурак; Видишь, мне нравится, как ты целуешь меня, Альфредо, правда, нравится, просто сейчас не время, ты тут ни при чем; Мне надо вернуться на работу или, может, домой, сегодня ужасный день; Не принимай это близко к сердцу, пожалуйста, просто…; Нет, ты права,
Раздались быстрые шаги. Входная дверь открылась, впуская свежий воздух и шум с улицы, и снова закрылась. Потом в гостиной заплакал Билли. Джек услышал, как Луиза тяжело застонала и бросилась к нему, чем он и воспользовался, чтобы выскользнуть из чулана.
— Куда ты уходил? — несколько мгновений спустя спросила его Луиза. — Ты просто вдруг исчез.
— Так, выходил прогуляться. Ты что-то раскраснелась.
Луиза пробежала рукой по волосам.
— Билли раскапризничался. Хочешь кофе?
Джек ответил, что не хочет, но она, похоже, не слышала и налила ему чашку.
— Я, кажется, видел, как кто-то вышел из дома, может такое быть?
— Да! Может. Это был агент по недвижимости.
— Ты имеешь в виду Альфредо?
— Разумеется, Альфредо. Приходил сказать цену дома.
— Особое внимание, а?
— Знаешь, что этот дом в действительности стоит дороже, чем квартира на Лейк-Шор-драйв? Кто бы мог подумать!
— Да, кто бы мог подумать. Альфредо еще что-нибудь сказал?
— Он, похоже, торопился. Что ты так смотришь на меня?
— Как я смотрю?
— Джек, ты долго еще думаешь оставаться здесь, в Риме? Мы ведь уже сделали все, что нужно, разве нет?
Джек решил не приставать к ней больше с расспросами и задумался об отъезде из Рима. Натали он нашел, дом выставлен на продажу. Они не могут сидеть здесь и дожидаться, пока его кто-то купит. Но он еще не был готов уезжать. Одинокий бизнес в Кэтфорде не слишком требовал возвращения в Англию, однако, напомнил он себе, надо позвонить миссис Прайс.
К тому же на него начало влиять обаяние Рима. Античная пыль уже забилась под ногти. Гул эпох перерос в ежедневный шумовой фон. Патина истории сходила с Рима, открывая яркий и многоцветный новый город. А еще была Натали.
— Скучаешь по Чикаго, Луиза?
— Нет, просто хотела спросить, какие у тебя планы. Что до меня, то, думаю, потерплю еще пару дней, а там захочется отвезти Билли домой.
Они понимали, что, пока находятся в Риме, нужно отведать побольше его прославленных сластей. Так что они до отвала наелись Ватикана, статуй Бернини и фонтана Треви. Джек почти целый день таскал Билли на плечах, играя в папашу. Вместе они походили на супружескую пару, гуляющую с сыном.
Прошло три счастливых дня, прежде чем Луиза решила, что пора возвращаться домой в Чикаго. За все это время Джек не делал попыток связаться с Натали, и она не звонила Джеку. Ни Альфредо, ни Луиза тоже не надоедали друг другу. Но что-то происходило с Билли.
Чем больше малыш привыкал к Джеку, тем сильней он привязывался к нему. Оставлял мать, ковылял к Джеку и вцеплялся в его колено. Когда Джек брал его на руки, клал голову ему
— Приезжай в Чикаго, — полушутливо сказала Луиза, беря Билли из рук Джека. — Помни, теперь там у тебя есть семья.
— Может быть, приеду.
Джеку наконец удалось дозвониться в Англию и поговорить с миссис Прайс, которая вовсе не обрадовалась, как он ожидал. Не очень хорошо, выговаривала она ему, что с ним нельзя было связаться с тех пор, как он улетел в Чикаго; и она намеренно отключила автоответчик, чтобы заставить его поговорить непосредственно с ней. На уведомления нет ответа, сообщила она, и еще есть сложности с Бёртлсом. К тому же банк не оплатил ее чек, и таким образом, заключила она, он задолжал ей недельное жалованье.
— Спокойней, миссис Прайс! На счете номер три у нас еще много денег!
— Но, как вы прекрасно знаете, у меня нет доступа к этому счету.
— Но вы можете подписать себе чек самостоятельно. Действуйте, я вам доверяю. Просто изобразите мою подпись на чеке.
— В жизни такого не делала и не собираюсь.
— Они не заметят разницы, миссис Прайс! Я горю желанием заплатить вам!
— Об этом не может быть и речи.
— Хорошо. Я сегодня же переведу вам деньги. Обещаю. Расскажите, что там с Бёртлсом.
— Этот негодяй солгал в суде, заявив, что вы не вручали ему документов. Говорит, может, мол, доказать, что его в тот день даже не было в городе.
Сердце у Джека упало.
— Вы ведь вручили ему бумаги как положено? — спросила миссис Прайс более мягким тоном.
— А как же, миссис Прайс!
— Извините, что я вас спросила. Но Бёртлс поднял такой крик, и суд пожелал, чтобы вы явились сами. Ну, я объяснила, что вы за границей, и, конечно, судья пожелал получить ваше письменное показание. Он сказал Бёртлсу, что знает по опыту: судебные исполнители ничего не выигрывают, солгав, но все равно распорядился приостановить дело.
Джек заверил миссис Прайс, что вернется сразу же, как только сможет; он успокаивал ее, уговаривал, умолял, говоря, что без нее его бизнес рухнет. Пообещал чаще связываться с ней и наконец положил трубку. Он чувствовал себя отвратительно, не только из-за истории с Бёртлсом, не потому, что солгал суду или сыграл с Бёртлсом злую шутку, а потому, что подвел миссис Прайс.
Но Джек еще не покончил с Римом. Ничто не могло заставить его вернуться в Англию, пока Вечный город разверзал перед ним свой широкий, как небосвод, рог изобилия, полный церквей и дворцов, которые при ближайшем рассмотрении оказывались шкатулками, хранящими в себе сокровища, тайны, произведения искусства, и из которых, когда их открывали, вырывались на волю толпы призраков. Зачем ему было стремиться обратно в Англию, когда его там никто не ждал?