Индокитай

Алмазный Петр

Лёха занял позицию у кормовой надстройки, я же расположился в носовой части, контролируя пространство перед Джонкой. За не такое уж и большое время, прошедшее с того дня, когда Анри Де ла Круа выпустил в мою грудь пулю, я значительно окреп. Даже принимал посильное участие в тренировке команды сегодня, но все-таки полной подвижностью еще не обладал. Усиленная регенерация организма, полученная в результате перерождения, сделала свое дело, но по ощущениям требовалось еще пара недель для полного восстановления физических кондиций. Поэтому я и выбрал позицию в носу джонки, оттуда можно вести огонь, при этом без необходимости резких перемещений, которые пока не даются мне уж очень легко.

Внезапно одна из пиратских лодок, эх, маневренная

зараза, резко изменила курс, направляясь прямо к нашему борту.

Капитан приказал изменить курс, пытаясь набрать скорость, ловя поток ветра, и вырваться из клещей, но, к сожалению, было уже поздно, и первое корыто с коллегами флибустьеров практически достигло нашей джонки, до неё оставалось 300 метров, когда мы с братьями открыли огонь. Точнее, стрелять стали я с Никитой.

Лёха, находящийся в корме в этот момент, не мог эффективно ввести обстрел, но тем не менее менять его позицию было преждевременно, всё-таки второе судно, не ровен час, будет заходить с другой стороны.

Когда первым же выстрелом я снес одного из голосящего пирата на их юрком корыте раздались дикие вопли, крики и ругательства. Наш с Никитой огнь оказался большой неожиданностью для разбойников. Видимо они не ожидали от нас такой меткости. Ну а что, поделать, если мы палили из многозарядных Маузеров с оптикой, где 4 из 5 выстрелов оказывались результативными. В итоге, когда до пиратов осталось метров 50 мы успели разрядить по два магазина, а Семенов с другим китайцем уже открыли огонь из берданок, внося свою лепту в уменьшение популяции нехороших людей. По сути, идти на абордаж уже было не кому, да и сменить курс тоже. Поэтому их лодка, замедляясь продолжала дрейфовать в нашу сторону.

В это же самое время вторая пиратская посудина заходила с кормы и противоположного от Никиты борта, поэтому он сменил свою позицию перекатившись к другому укрытию под немногочисленными выстрелами разбойников. Чем черт не шутит, еще прилетит дурная пуля, а повторения истории во вьетнамских горах, что-то совсем не хочется.

Мы с Никитой присоединились к брату и начали по той же схеме множить на ноль разбойников со второго корыта. Но те, видя куда они полезли, быстро смекнули, что добыча оказалась уж через чур зубастой, и потеряв в общей сложности четырех ублюдков стали менять курс, отворачивая в сторону. Похоже, что спасать немногочисленных товарищей, что остались на уже дрейфующей посудине, те и не собирались. Своя рубашка им оказалась ближе к телу. Пока они маневрировали, мы с братьями сняли еще двух, после чего смогли перевести дух. Нападение было отбито, осталось разобраться с лодкой, что качалась на волнах метрах в пятидесяти от нас, пока ее не унесло.

Пока Вонг приближался к лодке пиратов, мы держали палубу разбойников под прицелом. За это время успели ликвидировать или ранить еще двух, неудачно высунувших головы разбойников. И вот на пиратский борт полетела пара абордажных крюков. Леха с Никитой, державшие в руках по два револьвера, перепрыгнули на вражеский борт, сразу открывая огонь по редким живым супостатам. Патроны к ПР-92 (нашей копии ТТ), мы берегли как могли, и здесь проще было работать трофейными стволами, тем более 12 выстрелов на брата, хватит с гарантией. Так и оказалось. Зачистка заняла буквально пару минут. После чего матросы по нашей просьбе провели тщательный досмотр, перекидывая на нашу палубу все мало-мальски ценное. А было признаться совсем немного, поэтому мы, отобрав пару годных стволов весь остальной хабар отдали матросам и Вонгу, тем самым премировав их за храбрость. Много денег с этого не выручили, а китайцы, да и Семенов просто были счастливы такому отношению к ним. Что подтвердилось в многократных последующих тренировках и нескольких морских схватках.

После того, как нам удалось отбить атаку пиратов несколько дней нас еще помотало по просторам Южно-Китайского моря. Слава Богу, эти дни прошли спокойно. Мы занимались своими делами, я потихонечку восстанавливал своё здоровье, приходил

в норму на глазах, а также активно занимался просвещением Май в рамках знания русского языка, с чем очень помогала Санька. Эта проныра сильно привязалась к нашей опекунше за несколько дней, да и видно было, что Май с удовольствием принимала ее внимание. К тому же вьетнамка потихоньку стала передавать сестренке свои знания вин чун, единоборства, которое на достаточно хорошем уровне она освоила в свое время у какого-то китайского мастера в Ханое. Леха с Никитой тоже с немалым удовольствием присоединялись к тренировкам девчонок, в то время, когда не тренировали команду. А она надо сказать заметно сплотилась, и мне признаться честно было уже грустно от не такого уж и далекого расставания с этими молчаливыми китайцами. Правда Вонга молчаливым было не назвать, он в этом плане был исключением, и особенно в последнем морском переходе так и сыпал своими житейскими мудростями:

— Однажды, когда я служил капитаном на одной посудине, значит, —начал Вонг, —приходит ко мне боцман и докладывает:

— Капитан у нас проблема: крысы захватили трюм!

— И что ты сделал? — спрашиваю я

— А я ему значит говорю: не беда закажем кошек!

— И?

— Привезли кошек и теперь проблема стала еще хуже — кошки захватили камбуз!

— И как решил? — мы с братьями уже начали ржать.

— Да заказал собак… И стало у нас на корабле три банды: крысы в трюме, кошки в камбузе и собаки на палубе. И все друг с другом воевали!

— И что?

— А я сидел в каюте и радовался, никто не мешал кораблем управлять!

В итоге от Сайгона до Сингапура наш путь занял 5 дней. И вот наша джонка медленно входит в гавань Сингапура, украшенную множеством мачт и парусов других судов. Также встречаются пароходы. И уже сейчас я наблюдаю несколько британских военных кораблей, густо чадящих дымом из своих труб. Портовые службы сразу же заметили наше прибытие, так как сигнальщики передали информацию по цепочке. Насколько я понимаю, система оповещения о приходе в порт новых судов здесь хорошо отработана. Лоцманы на небольшой лодке сразу же отправились к нам, чтобы провести нашу джонку к свободному причалу.

На берегу суетились торговцы и различные посредники, которые как чайки слетались на новые проходящие здесь суда. Процесс швартовки сопровождался суетой. Наша команда готовилась бросать канаты и таможенники в форменной одежде, строгих европейских костюмах-тройках и форменных кепи спешили подняться на палубу. Они предъявили документы и узнав, что мы не собираемся ничего здесь продавать, быстро потеряли интерес. Ну, конечно же, еще провели осмотр трюмов на предмет перевоза табака, опиума, алкоголя и, наверное, еще каких запрещенных товаров. Точнее тех, которые облагались дополнительной пошлиной. Да и, признаться честно, по словам капитана Вонга, они могли наложить при желании арест на подобные товары, если не чувствовали какой-то силы за владельцем судна. Вообще британцы ведут себя, особенно в своей вотчине очень привольно, и творят что хотят, особо если чувствуют, что за самоуправство им никто ничего не предъявит, поэтому я предполагал возможные трудности в этом плане.

Капитан Вонг плохо владел английским, как и Май. Поэтому разговаривать с представителями властей британской колонии стал Никита. Контрабанды на нашем судне было не обнаружено и узнав, что мы намерены выйти из порта уже в ближайшее время они потеряли интерес. В конечном счете эти чернильные души провели взимание с нас корабельного сбора в размере трех таэлей серебром, лоцманский сбор пол таэля, причальный сбор два таэля, сбор за швартовку 0,2 таэля, санитарный сбор 0,1 таэль. В итоге общая сумма составила 5 серебряных таэлей, что при переводе в фунты стерлингов оказалось 3,5 фунта. Не смертельно в общем, поэтому возмущаться несмотря на то, что стоимость услуг портового сбора была задрана по высшей планке, мы не стали. И выплатили причитающуюся сумму, после чего оказались свободны для решения своих задач.