Инферно

Браун Дэн

Сиенна сощурилась над текстом, прочитав вслух.
– Saligia?

Лэнгдон кивнул, чувствуя дрожь, когда услышал произнесенное вслух слово..
– Это латинское сокращение, изобретенное Ватиканом, чтобы напомнить христианам о Семи Смертных Грехах. Saligia - это акроним для: superbia, avaritia, luxuria, invidia, gula, ira, and acedia.

Сиенна нахмурилась.
– Гордыня, жадность, похоть, зависть, чревоугодие, гнев и лень.

Лэнгдон был впечатлен.
– Ты знаешь латынь.

– Меня воспитывали в католической традиции. В грехах я разбираюсь.

Лэнгдон

выдавил улыбку, вновь взглянув на печать. Он снова гадал, почему она была закрыта в биоконтейнере, словно она была опасна.

– Я думала, что это слоновая кость,- сказала Сиенна.
– Но это обыкновенная кость.
– Она поднесла артефакт к солнечному свету и показала линии на нем.
– Слоновая кость формируется ромбовидной штриховкой наискосок с прозрачными бороздками; обычная кость состоит из таких параллельных бороздок и темных точек.

Лэнгдон осторожно взял печать и внимательно осмотрел резьбу. Оригинальные шумерские печати были украшены примитивными изображениями и клинописью. Однако, на этой печати была гораздо более искусная резьба. Средневековая, предположил Лэнгдон. Кроме того, тема изображений имела тревожную связь с его галлюцинациями.

Сиенна посмотрела на него с беспокойством.
– Что это?

– Повторяющийся сюжет, - хмуро сказал Лэнгдон, указывая на резной орнамент печати.
– Видишь этого трехголового, поедающего людей дьявола? Изображение взято из средневековья, как иллюстрация, связанная с Черной Смертью. Три оскаливших зубы рта символизируют, как быстро чума поглощала популяции людей.

Сиенна с тревогой поглядела на символ биологической опасности на капсуле.

Лэнгдону не хотелось признавать, что упоминания чумы появлялись слишком часто этим утром, и поэтому раскрывать дальнейшую связь для него было не очень приятным занятием.

– Saligia - собирательный образ всех грехов человечества…которые, согласно средневековому воздействию на умы…

– Были причиной, почему Бог наказал мир Черной Смертью, - сказала Сиенна, завершая его мысль.

– И впрямь.
– Лэнгдон сделал паузу, на мгновение упустив ход своих мыслей. Он только сейчас уловил, что именно в этом цилиндре казалось ему странным. Через подобную цилиндрическую печать можно смотреть насквозь, как через отрезок пустой трубки, но в данном случае полость была перекрыта. Внутрь кости было что-то вставлено. Торец поблёскивал от падавшего света.

– Внутри что-то есть, - сказал Лэнгдон.
– Похоже, оно из стекла.
– Он перевернул цилиндр, чтобы проверить другой конец. И когда он это сделал, что-то крошечное загрохотало внутри, перекатываясь от одного конца кости к другому, как шарикоподшипник в цилиндре.

Лэнгдон замер и услышал около себя мягкое дыхание Сиенны.

Что, черт возьми, это было?!

– Ты слышал этот звук?
– прошептала Сиенна.

Лэнгдон кивнул и осторожно заглянул в конец контейнера.
– По-моему, отверстие заблокировано … чем-то металлическим.
– Может быть это крышка цилиндра?

Сиенна отошла назад.
– Оно.. сломано?

– Не думаю.
– Он снова осторожно дотронулся до кости, чтобы вновь исследовать

стеклянный конец, и грохочущий звук повторился. Мгновение спустя со стеклом в цилиндре произошло что-то совершенно неожиданное.

Оно начало светиться.

Глаза Сиенны широко распахнулись.
– Роберт, стой! Не двигайся!

ГЛАВА 14

Лэнгдон стоял совершенно неподвижно, зафиксировав в полувытянутой руке костяной цилиндр. Вне сомнений, стекло на конце трубки испускало свет… мерцавший так, будто содержимое цилиндра внезапно потревожили.

Но вскоре внутреннее свечение снова померкло.

Сиенна подошла ближе, прерывисто дыша, и наклонила голову, внимательно изучая видимую часть стекла.

– Наклони ее снова, - прошептала она.
– Очень медленно.

Лэнгдон аккуратно перевернул кость. Маленький предмет снова задребезжал внутри нее, затем перестал.

– Еще раз, - сказала она.
– Осторожно.

Лэнгдон повторил то же действие, и в трубке вновь что-то со стуком переместилось. На сей раз стекло в ней еле замерцало, на мгновение вспыхнуло и совсем померкло.

– Должно быть, это пробирка, - заявила Сиенна, - с размешивающим шариком.

Лэнгдон знал о существовании шариков для взбалтывания содержимого распылительного баллончика. При его встряхивании они служат для перемешивания краски.

– Возможно, он содержит какой-нибудь флуоресцентный химический состав, - сказала Сиенна, - или биолюминисцентный организм, который начинает светиться при раздражении.

Лэнгдон думал иначе. Хотя ему и доводилось видеть люминесцентные палочки на химическом принципе и даже биолюминесцентный планктон на судне, попавшем в область его обитания, он был почти уверен, что в цилиндре, который он держал, ни то, ни другое. Он ещё несколько раз наклонил трубку легкими движениями, до появления сияния, затем направил светящийся конец на ладонь. Как и ожидалось, на его кожу спроецировался слабый красноватый свет.

Приятно знать, что обладатель 208 баллов IQ иногда может ошибаться.

– Посмотри-ка, - сказал Лэнгдон и стал с силой встряхивать трубку. Внутренний предмет со стуком перемещался взад-вперёд, всё быстрее и быстрее.

Сиенна отпрыгнула назад.
– Что ты делаешь?

Продолжая встряхивать трубку, Лэнгдон ткнул выключатель, и после щелчка кухня погрузилась в полумрак.
– Там внутри не трубка идентификации, - сказал он, продолжая трясти изо всех сил.
– А указатель Фарадея.

Один из студентов однажды подарил Лэнгдону подобный прибор - лазерную указку для преподавателей, которым не нравится без конца изводить щелочные батарейки и которые готовы напрячься и несколько секунд потрясти указку, чтобы в нужный момент преобразовать свою кинетическую энергию в электрическую. Когда этот прибор приводился в действие, внутренний металлический шарик гонялся взад и вперёд через ряд рычажков, запуская миниатюрный генератор. Очевидно, кто-то решил встроить такого рода указку в полую резную кость - использовать старинное оформление для современной игрушки.