Инферно
Шрифт:
– Да-да… – выдавил он. – Совершенно верно. Я бы очень хотел показать ее Сиене… если только это вас не затруднит.
Марта взглянула на балкон на уровне второго этажа и пожала плечами:
– Нисколько. Я все равно туда и шла.
С сильно бьющимся сердцем Лэнгдон тоже посмотрел на балкон в конце зала. Я был там вчера вечером? Этого он не помнил, хотя и знал, что балкон – расположенный, между прочим, в точности на той же высоте, что и надпись «cerca trova», – служит входом в музей, где ему не раз доводилось бывать.
Марта уже собиралась
– Извините, профессор, но вам не кажется, что вашу милую сестру лучше было бы развлечь чем-нибудь повеселее?
Лэнгдон растерялся.
– А мы идем смотреть что-то мрачное? – спросила Сиена. – Что именно? Он мне не говорил.
Марта лукаво улыбнулась Лэнгдону.
– Ну что, профессор, сказать вашей сестре, или вы сами скажете?
Лэнгдон тут же ухватился за подвернувшуюся возможность.
– Конечно, Марта, объясните ей все!
Марта повернулась к Сиене и заговорила медленно и внятно:
– Не знаю, что вы слышали от брата, но мы идем наверх, в музей, смотреть очень необычную маску.
Сиена широко раскрыла глаза.
– Какую? Одну из тех жутких чумных масок, которые носят на карнавале?
– Хорошая попытка, – сказала Марта, – но не угадали. Речь не о чумной маске, а о другой – из тех, что называют посмертными.
Маска смерти! Не сдержавшись, Лэнгдон тихонько ахнул, и Марта нахмурилась, явно решив, что он пытается ради пущего эффекта еще больше напугать сестру.
– Не слушайте брата, – сказала она. – В прошлом посмертные маски делались довольно часто. По сути говоря, такая маска – это просто гипсовый слепок с лица только что умершего человека.
Маска смерти. Впервые после того, как Лэнгдон очнулся во Флоренции, в окутавшем его тумане словно блеснул яркий свет. «Ад» Данте… cerca trova… увидеть глазами смерти. Посмертная маска!
– И с кого же сняли маску, которая хранится у вас? – спросила Сиена.
Лэнгдон положил руку ей на плечо и ответил, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее:
– С одного знаменитого итальянского поэта. Его звали Данте Алигьери.
Глава 38
Средиземноморское солнце ярко освещало палубу «Мендация», тихо покачивающегося на плавных волнах Адриатики. Борясь с усталостью, шеф осушил вторую стопку виски и устремил в окно кабинета рассеянный взгляд.
Из Флоренции снова поступили плохие вести.
Возможно, причину этого следовало искать в спиртном, которого шеф отведал впервые за много лет, но его вдруг охватило странное чувство бессилия и потерянности… словно на его судне отказали двигатели и оно бесцельно плыло туда, куда влекли его ветер и течение.
Шефу это чувство было внове. В его мире существовал надежный компас – протокол, – который неизменно указывал верный путь. Протокол всегда позволял шефу принимать трудные решения без колебаний и оглядки назад.
Именно протокол потребовал отстранения Вайенты, и шеф пошел на этот
Именно протокол требовал, чтобы шеф знал о каждом из своих клиентов как можно меньше. Он давным-давно решил, что Консорциум не обязан судить их с моральной точки зрения.
Делай то, что от тебя требуют.
Доверяй клиенту.
Не задавай вопросов.
Подобно руководителям многих компаний, шеф всего лишь предоставлял желающим определенный набор услуг в расчете на то, что они будут пользоваться этими услугами в рамках закона. В конце концов, «Вольво» не может гарантировать, что озабоченные мамаши не будут гонять перед школами на повышенной скорости, а «Делл» не несет ответственности за тех, кто через их компьютеры взламывает банковские счета.
Теперь, когда все летело под откос, шеф проклинал про себя человека, которому он так безоговорочно доверял и через которого роковой клиент вышел на Консорциум.
«Вы легко заработаете на нем кучу денег, – уверял его этот человек. – Ведь он настоящий гений, звезда в своей области, и притом богат до неприличия. Ему только и надо что исчезнуть на годик-другой. Он хочет купить немного времени, чтобы по секрету от всех воплотить в жизнь один важный проект».
Не долго думая шеф дал согласие. Прятать людей на большой срок всегда было выгодно, и к тому же он доверял интуиции своего хорошего знакомого.
Как и ожидалось, они заработали кучу денег.
Но легко им было только до прошлой недели.
Теперь, в разгар неразберихи, возникшей по вине этого клиента, шеф ходил кругами вокруг бутылки с шотландским виски и считал дни, оставшиеся до того момента, когда их обязательства перед ним будут выполнены целиком.
Телефон на столе зазвонил, и шеф увидел, что это звонок по внутренней линии от Ноултона, одного из его лучших координаторов.
– Да, – ответил он.
– Сэр, – начал Ноултон, и шеф уловил в его голосе легкое смущение. – Простите, что беспокою вас по такому поводу, но вы, должно быть, знаете, что мы взяли на себя обещание завтра выложить в Интернет оставленный нам видеофайл.
– Знаю, – ответил шеф. – Вы его подготовили?
– Да, но я подумал, что вы, возможно, захотите просмотреть его перед отправкой.
Шеф помедлил – такого он не ожидал.
– Неужели автор файла прямо ссылается на нашу организацию или как-либо иначе нас компрометирует?
– Нет, сэр, но содержание этой записи весьма необычно. Клиент появляется на экране и говорит…
– Стойте, – скомандовал шеф, ошеломленный тем, что старший координатор осмеливается предложить такое грубое нарушение протокола. – Содержание записи не имеет ни малейшего значения. Что бы ни снял наш клиент, он волен сделать свой фильм достоянием гласности – все равно, с нами или без нас. Клиент с легкостью мог бы произвести рассылку автоматически, но он нанял нас. Он заплатил нам. Он доверился нам.