Инферно
Шрифт:
По дороге к андито Лэнгдон принялся объяснять сестре простую технику изготовления посмертных масок. Марта с удовольствием отметила про себя, что сейчас профессор говорит без тени фальши – не то что минуту назад, когда он прикинулся, будто видит их экземпляр «Божественной комедии» первый раз в жизни.
– Вскоре после смерти, – рассказывал Лэнгдон, – лицо усопшего смазывают оливковым маслом. Затем на него наносят слой влажного гипса, закрывая все – рот, нос, глаза – от линии волос до самой шеи. Затвердевший гипс легко снимается и используется в качестве формы, в которую заливают свежий гипсовый раствор. Затвердев в свою очередь, он образует точную копию лица покойного. Особенно
– Вот мы и пришли, – провозгласила Марта у входа в андито. Отступив в сторонку, она жестом пригласила Лэнгдона и его сестру войти первыми. – Маска в шкафчике у стены по левую руку. За ограждение просьба не заходить.
– Спасибо. – Сиена ступила в узкий коридор, подошла к шкафчику и заглянула внутрь. Глаза ее широко распахнулись, и она оглянулась на брата с выражением неподдельного ужаса.
Марта наблюдала такую реакцию тысячу раз. Увидев маску, многие посетители невольно отшатывались – изборожденное морщинами лицо Данте с крючковатым носом и закрытыми глазами и впрямь выглядело жутковато.
Догнав Сиену, Лэнгдон тоже заглянул в шкафчик – и тоже отпрянул от него с удивленным видом.
Марта поморщилась. Che esagerato [30] . Она вошла в андито следом за ними. Но стоило ей, в свою очередь, посмотреть в шкафчик, как у нее вырвался испуганный возглас. Oh mio Dio! [31]
Марта Альварес ожидала, что из шкафчика на нее взглянет знакомое мертвое лицо Данте, однако увидела лишь атласную внутреннюю обивку и крючок, на котором обычно висела маска.
30
Это уж слишком (ит.).
31
О Боже! (ит.)
Зажав рот ладонью, Марта в ужасе уставилась на пустой шкафчик. Ей стало трудно дышать, и она машинально оперлась на один из столбиков ограждения. Наконец она оторвала взгляд от опустевшего стенда и кинулась к главному входу в музей, где еще должна была дежурить ночная охрана.
– La maschera di Dante! – завопила она как безумная. – La maschera di Dante `e sparita! [32]
Глава 40
Вся дрожа, Марта Альварес стояла перед опустевшим шкафчиком. Она надеялась, что узел, который все туже завязывается у нее в животе, – симптом паники, а не начало родовых схваток.
32
Маска Данте! Маска Данте исчезла! (ит.)
Посмертная маска Данте пропала!
Двое охранников уже прибежали в андито, увидели пустой стенд и развернули бурную деятельность. Один бросился в дежурку проверять записи камер видеонаблюдения за прошлый вечер, а второй только что закончил телефонный разговор с полицией.
– La polizia arrivera tra venti minuti! [33] – сообщил он Марте, повесив трубку.
– Venti minuti?! – возмутилась она. Через двадцать минут?! – У нас украли бесценное произведение искусства!
33
Полиция
Охранник объяснил, что вся городская полиция сейчас работает в авральном режиме и найти свободного человека, который мог бы приехать и начать расследование, не так просто.
– Che cosa potrebbe esserci di pi`u grave?! – гневно воскликнула она. Что может быть серьезнее?!
Лэнгдон с Сиеной обменялись беспокойными взглядами, и Марта поняла, что ее гости перегружены впечатлениями. И неудивительно! Зайдя в музей всего лишь для того, чтобы мельком взглянуть на маску, они угодили в самую гущу суматохи, вызванной серьезнейшей кражей. Вчера вечером или ночью кто-то проник в галерею и украл посмертную маску Данте.
Марта знала, что в музее есть намного более ценные экспонаты, и убеждала себя, что худа без добра не бывает. Их ведь тоже могли украсть! Однако это была первая кража за всю историю музея. А я даже не знаю, что положено делать в таких случаях!
На Марту вдруг накатила слабость, и она снова оперлась на столбик с канатом.
Оба охранника с растерянным видом перечислили Марте все события минувшего вечера и свои собственные действия. Примерно в десять Марта привела в музей Лэнгдона и Дуомино. Чуть позже все трое вышли вместе. Охранники снова заперли двери, включили сигнализацию – и, насколько им было известно, никто больше не входил в галерею и не выходил оттуда вплоть до настоящего момента.
– Это невозможно! – сердито воскликнула Марта по-итальянски. – Когда мы втроем вышли из музея вчера вечером, маска была на месте, а это значит, что кто-то побывал в галерее после нас!
Охранники только беспомощно разводили руками.
– Noi non abbiamo visto nessuno! [34]
Зная, что полиция уже в пути, Марта отправилась в дежурную комнату охраны так быстро, как только позволяла ее беременность. Лэнгдон с Сиеной, охваченные волнением, зашагали за ней.
34
Мы никого больше не видели! (ит.)
Видеокамеры, подумала Марта. Уж они-то покажут нам, кто заходил сюда прошлой ночью!
А в трех кварталах от дворца Вайента отступила в тень при виде двух полицейских, которые пробирались сквозь толпу, показывая прохожим фотографии Лэнгдона.
Когда участники облавы были неподалеку от Вайенты, у одного из них заработала рация – передавали обычную информационную сводку. Диспетчер говорил коротко и по-итальянски, но Вайента уловила суть: если в районе палаццо Веккьо есть свободные полицейские, они должны выйти на связь, потому что в музее дворца произошло ЧП.
Двое с рацией не обратили на этот призыв ровно никакого внимания, но Вайента сразу навострила уши.
В музее палаццо Веккьо?
Вчерашнее фиаско – то самое, из-за которого ее карьера теперь висела на ниточке, – случилось как раз в переулке рядом с палаццо Веккьо.
Тем временем рация продолжала вещать. Сильные помехи мешали разобрать, о чем идет речь, однако два слова прозвучали вполне отчетливо: Данте Алигьери.
Вайента мгновенно напряглась. Данте Алигьери?! Это никак не могло быть простым совпадением. Она круто повернулась в сторону палаццо Веккьо и отыскала глазами его зубчатую башню, возвышающуюся над крышами соседних зданий.