Инферно
Шрифт:
– Понимаю, – сказала Сиена. – А почему выбрано именно это здание?
– Палаццо Веккьо – стариннейший символ Флоренции, а в эпоху Данте он и вовсе был сердцем города. В нашем соборе даже есть знаменитая картина, на которой изгнанный Данте стоит под стенами города, а на заднем плане высится дорогая его сердцу дворцовая башня. Словом, хранить здесь его посмертную маску – это во многих отношениях то же самое, что позволить ему наконец вернуться на родину.
– Красиво, – сказала Сиена. Похоже, она полностью удовлетворила свое любопытство. – Большое спасибо за лекцию!
Марта подошла к двери музея и стукнула три раза.
– Sono io, Marta! Buongiorno! [26]
Внутри
– E un po’ presto [27] , – сказал он.
Вместо объяснения Марта кивнула на Лэнгдона, и лицо охранника тут же просветлело.
– Signore! Bentornato! [28]
26
Это я, Марта! Добрый день! (ит.)
27
Рановато (ит.).
28
С возвращением, синьор! (ит.)
– Grazie, – вежливо ответил Лэнгдон, проходя мимо него в музей.
Они пересекли небольшой вестибюль, после чего охранник отключил сигнализацию и отпер другую дверь, более основательную. Распахнув ее, он отступил в сторону, взмахнул рукой и воскликнул:
– Ecco il museo! [29]
Улыбнувшись в знак благодарности, Марта повела своих гостей внутрь.
Раньше здесь находились правительственные учреждения, а потому вместо анфилады просторных музейных залов гости очутились в лабиринте небольших по размеру комнат и коридоров, обнимающем половину всего здания.
29
Вот наш музей! (ит.)
– Посмертная маска Данте за углом, – сказала Марта Сиене. – Она выставлена в узком помещении, которое называется l’andito, – по сути, это просто переход между двумя комнатами побольше. Маска лежит в старинном шкафчике у стены, и ее не видно, пока не окажешься прямо перед ней. Из-за этого многие посетители проходят мимо, так ее и не заметив!
Лэнгдон прибавил шагу, устремив взгляд прямо вперед, как будто маска притягивала его с волшебной силой. Тихонько подтолкнув Сиену локтем, Марта шепнула ей:
– Очевидно, вашего брата интересует только эта маска, но раз уж вы здесь, вам обязательно надо взглянуть еще хотя бы на бюст Макьявелли и на Mappa mundi, глобус в нашем Зале карт.
Сиена вежливо кивнула, но не замедлила хода, тоже глядя прямо вперед. Марта еле за ней поспевала. Когда они дошли до третьей комнаты, она уже немного отстала, а потом и вовсе остановилась.
– Профессор! – окликнула она Лэнгдона, тяжело дыша. – А вы не хотите… показать своей сестре другие экспонаты… пока мы идем к маске?
Лэнгдон рассеянно оглянулся, словно вернувшись в настоящее из какого-то мысленного далека.
– Прошу
Ловя ртом воздух, Марта показала на ближайший стенд.
– Например… одно из первых… печатных изданий «Божественной комедии»?
Заметив наконец, как Марта утирает лоб и переводит дух, Лэнгдон страшно устыдился.
– Извините меня, Марта! Конечно, мы с удовольствием взглянем.
Он поспешил обратно, и Марта подвела их к старинной витрине. Там лежала потертая книга в кожаном переплете, открытая на титульной странице. Надпись с изящными виньетками гласила: «La Divina Commedia: Dante Alighieri».
– Невероятно, – сказал Лэнгдон. В его голосе слышалось удивление. – Я узнаю фронтиспис. А я и не знал, что у вас есть оригинал нумейстеровского издания.
Не могли вы этого не знать, подумала Марта. Я же показывала вам его вчера вечером!
– В тысяча четыреста семьдесят втором году, – торопливо объяснил Лэнгдон Сиене, – Иоганн Нумейстер выпустил первое печатное издание этой поэмы. Было напечатано несколько сот экземпляров, но сохранилось всего около десятка. Они исключительно редкие.
Марте пришло в голову, что Лэнгдон просто хочет порисоваться перед младшей сестрой и потому притворяется, будто видит эту книгу в первый раз. Для профессора, снискавшего всеобщее уважение не только научными заслугами, но и своей скромностью, такое поведение выглядело весьма странным.
– Этот экспонат мы временно позаимствовали из Лауренцианы, – сказала Марта. – Если вы с Робертом еще не были в этой библиотеке, сходите обязательно. У них очень эффектная лестница, спроектированная самим Микеланджело, – она ведет в первый в мире общественный читальный зал. Поначалу книги в нем буквально приковывались к сиденьям, чтобы их никто не унес. Конечно, многие из этих книг были единственными в мире.
– Потрясающе, – откликнулась Сиена, косясь в глубь музея. – А к маске, значит, туда?
Куда она спешит? Марта еще не успела толком отдышаться.
– Да, но тут есть еще кое-что интересное. – Она показала на маленькую лестницу за нишей, уходящую в потолок. – По этой лесенке можно подняться на смотровую площадку под крышей, откуда знаменитый подвесной потолок Вазари виден сверху. Я могу подождать вас здесь, пока вы…
– Пожалуйста, Марта, – перебила ее Сиена. – Мне очень хочется взглянуть на маску. К сожалению, у нас маловато времени.
Марта недоуменно воззрилась на эту молодую красивую женщину. Ей очень не нравилась современная манера называть по имени полузнакомых людей. Я синьора Альварес, мысленно возмутилась она. И между прочим, делаю тебе одолжение. Но вслух она сказала только:
– Хорошо, Сиена. Идемте.
Ведя Лэнгдона и его сестру дальше по анфиладе музейных помещений, Марта больше не тратила времени на ученые комментарии. Прошлым вечером Лэнгдон с Дуомино почти полчаса не выходили из узкого андито, где была выставлена маска Данте. Заинтригованная таким интересом гостей к этой маске, Марта спросила у них, чем он вызван – уж не теми ли странными событиями, которые происходили вокруг нее в течение последнего года? Лэнгдон и Дуомино уклонились от прямого ответа.