Инфимум
Шрифт:
Таксист подъезжает к дому, и я ловлю его внимательный взгляд. На часах почти три, отец сейчас или спит, или ушёл к своим друзьям собутыльникам.
Несколько минут я смотрю на ручку двери, сердце будто сжимается, а дыхание становится всё чаще. Я открываю дверь и делаю шаг вперёд. Встав в ступор, я пытаюсь прислушаться, но в доме тишина. Зайдя в комнату, я вижу отца, который сидит на моей кровати. Не успев ничего сказать, я смотрю как он подрывается с кровати и бросается на меня. Он хватает меня за волосы так сильно, что я начинаю кричать от боли, а глаза заливаются слезами.
– Папа!
– Заткнись, дрянь. – Он бросает меня на пол, а сам делает шаг назад.
Я падаю возле кровати на живот, поджимаю ноги к груди, но даже не пытаюсь встать. Первое, что приходит мне в голову «телефон».
– Ну что, где ты была? Уже написала на меня заяву?
Я не поднимаю голову, а лишь специально держу волосы так, чтобы не было видно, как я набираю сообщение.
– Папа, я была в колледже, клянусь! Я никому ничего не говорила! – Я стараюсь говорить медленнее и громче, чтобы отец не заметил телефон у меня в руке.
Первый контакт, что мне попался, номер Ника. Этот придурок звонил мне пьяным после вечеринки, но я не отвечала. Я быстро набираю ему сообщение, дрожащими пальцами, затем толкаю телефон под кровать, в надежде, что тот не додумается позвонить. Чтобы отец не заметил этого, я резко встаю, поворачиваюсь, и пихаю его изо всех сил.
Но отец сегодня не пьян, а значит устоять на месте, ему не составило труда.
– Ах, ты тварь!
Он бьёт меня рукой по лицу. Я закрываюсь ладонями. Отец подходит ближе, сжимает мои кисти рук и выворачивает их за спину. Я прогибаюсь, чтобы не потерять равновесие, но тот толкает меня коленом, и я падаю, сначала на колени, а затем прижимаюсь щекой к холодному полу.
Одной рукой он держит руки, чтобы я не вырвалась, а второй прижимает моё лицо к полу так сильно, что с носа хлынула кровь, а бровь начала сильно щипать.
– Папа, мне больно! Пожалуйста!
– Заткнись! Заткнись! Ты предала меня, ты сдала меня, дрянь!
– Я ничего не сделала, папа, клянусь! Мне больно!
Я начинаю захлебываться своими же слезами, голос стал хриплым, а от истерики началась икота.
– Не плачь, детка, сейчас папа тебя накажет, и мы с тобой больше не будем ссориться. – Он пытается смягчить голос, но хватку не ослабляет.
Я не могу кричать, не могу шевелиться, я хочу умереть прямо здесь и сейчас. Через секунду в комнату врываются двое полицейских. Они явно не ожидали увидеть такое, но были на полной готовности, видимо слышали крики, когда заходили в дом.
– Какого чёрта вы тут делаете? – Отец отпускает мои руки и приподнимается на колени.
Один полицейский что-то кричит остальным, в комнату врываются ещё двое. Они хватают отца, заламывают его руки за спину и надевают наручники. Они что-то говорят, что-то говорят мне, но я ничего не слышу, только гул в ушах. Меня поднимает один сотрудник полиции и убирает волосы с лица. Он что-то пытается сказать, а затем ему дают плед, и он укрывает меня. Вкус железа во рту вызывает рвотный рефлекс, я чувствую запах медикаментов и что-то горькое приводит меня в чувство.
Я чувствую, что всё закончилось. Мне больше ничего не угрожает. Я хочу броситься к отцу,
Мы выходим на улицу, я смотрю на свои руки. Местами запеклась кровь, но нет ни одного сантиметра, где не было бы синяка. Я чувствую, как кровь на лице стягивает кожу. Я поднимаю голову и вижу в нескольких метрах от меня Грейс.
Боже, Грейси, что она тут делает? Я хочу скинуть с себя этот плед и броситься к своей подруге, но как только я делаю шаг вперёд, позади кто-то резко хватает меня за руку.
#Глава 9
Грейс
Я хочу подойти, но ноги не слушаются, внутри всё сжимается от страха и волнения за Зои. Через минуту я вижу Ника, он берет Зои за руку, и прижимает к себе. Что здесь делает Ник? Я решаюсь подойти, но полицейский перегораживает мне путь.
– Девушка, сюда нельзя, пока выясняются все действия преступления.
Преступления? О боже, что не здесь произошло?
– Подождите, это моя лучшая подруга, я просто узнаю, как она и всё.
– Не положено.
– Но…
– Офицер, пустите её, пожалуйста. Она не будет заходить в дом, а я ожидаю пока начнётся допрос.
Полицейский даже не стал перечить. Я подбегаю к Зои и крепко обнимаю её. На глазах снова слезы, через несколько секунд я уже не могу себя сдерживать. Я вижу её лицо, руки, я вижу, как её тело дрожит, а колени разбиты до крови.
– Зои, пожалуйста, я прошу тебя, скажи, что случилось? – Я пытаюсь держать себя в руках, но слова вылетают взахлёб.
– Я… – Зои наклоняет голову и начинает плакать.
Я понимаю, что сейчас лучше не говорить об этом, ей итак ещё давать какие-то показания на допросе.
– Зои, нам пора.
Позади Зои я вижу Ника. Он… плакал. На его лице эмоции сочувствия и казалось, что он винит себя в чём-то.
– Грейс, можно я приеду к тебе сегодня вечером? – Зои никогда раньше не спрашивала разрешения, она знала, что наши двери всегда открыты для неё.
– Конечно, Зои, конечно. Мне приехать за тобой? Ну или может. ну, я могу…
– Я приеду к тебе в восемь, хорошо? И Грейс, я всё расскажу, но не сейчас. – Несмотря на слёзы, её голос спокойный, будто она уже смирилась с тем, что произошло.
Ник обнимает её ха плечи, и уводит в дом. Зои идёт осторожно, в её ногах слабость, скорее от ран на ногах, и от шока, который она испытала.
По приезду домой мои глаза и лицо опухли от слёз. Я была совершенно без эмоций, в голове лишь стояли вопросы, куча вопросов. Я напрочь забыла о своих снах, забыла про Кола и Розу и про уроки, что задали на завтра. Это всё было неважно, по сравнению с тем, что сегодня видела.
Я говорю родителям, что Зои сегодня останется у меня и немного рассказываю им о том, что я сегодня видела. Они всё равно задавали бы вопросы, увидев её, да и не хотелось, чтобы Зои чувствовала себя неловко, ловя их удивлённые взгляды. Мама сразу же бросается в слёзы, но обещает вести себя, как обычно, ни о чём не допрашивая подругу.