Информатор
Шрифт:
Этот разговор давал полное представление о роли, которую Андреас играл на международной арене в середине 80-х годов. Он больше не состоял в свите важных персон вроде Хамфри, Дьюи или Никсона. Его покровители давно были мертвы или низложены, и он шел своим путем, используя старые связи для контактов с новыми заправилами американской политики, порой опережая в этом правительство. Он был одним из первых американцев, подолгу беседовавших с Горбачевым еще в ту пору, когда тот руководил сельским хозяйством, и одним из первых, кто встречался с Борисом Ельциным, – будущий президент посетил Андреаса во Флориде. Список его влиятельных друзей казался бесконечным: кроме О'Нила в него входили лидер партии большинства в Конгрессе
28
Ицхак Рабин (1922–1995) был премьер-министром Израиля в 1974–1977 и 1992–1995 гг.
Знакомства Андреаса и маршруты его поездок расширялись, и он стал кем-то вроде дипломата без портфеля. В том же 1985 году он участвовал в подготовке встречи между Рейганом и Горбачевым как посредник в предварительных переговорах. Он уверял Горбачева, что американский президент хочет увидеться с ним, хотя тот отзывался о Советском Союзе довольно резко; он укрепил репутацию советского руководителя в глазах Рейгана, сообщив ему, что Горбачев ходит в церковь.
– Ну что ж, – сказал Рейган, – пожалуй, я встречусь с ним.{41}
Установив столь необычный подход к двум мировым лидерам, Андреас и его АДМ стали для Вашингтона еще и важным источником информации. Он передавал данные о состоянии мирового рынка Министерству сельского хозяйства и указывал Министерству торговли потенциальных партнеров за океаном. Порой его советами пользовались даже Белый дом и Госдепартамент.{42}
Но самыми важными – и самыми конфиденциальными – были связи Андреаса с разведывательными и правоохранительными органами США. ЦРУ, как и вся американская разведка, поддерживало с Андреасом и его компанией тесный контакт. Часто после встреч с лидерами других держав Андреас подробно докладывал о них правительству. Разведчики, в свою очередь, сообщали Андреасу ту или иную информацию, которая могла быть полезна для него в беседах.
Отношения Андреаса с правоохранительными учреждениями, особенно с ФБР, были сложнее. Его компания оказывала этим органам финансовую поддержку, и все же некоторые агенты подозревали, что АДМ не слишком строго следует букве закона. Многие из них помнили Уотергейт и роль, которую сыграл в нем Андреас, – она могла бы стать основанием для привлечения его к ответственности. У служителей закона не раз возникали претензии и к самой компании: в 1978 году АДМ не стала оспаривать обвинение в фиксировании цен по контрактам программы «Продовольствие ради мира»; в 1981-м федеральные власти предъявили АДМ иск по обвинению в сговоре о ценах на фруктозу, но ничего не смогли доказать.{43}{44}
К тому же руководители АДМ, идя на сотрудничество с ФБР, настаивали на собственных условиях. Один связанный с АДМ эпизод вошел в анналы бюро. В середине 80-х Андреас заподозрил, что кое-кто из брокеров Чикагской товарной биржи обманывает его компанию. Он обратился за помощью к ФБР и согласился участвовать в операции по разоблачению жуликов. Агенты приехали в Декейтер, чтобы научиться правилам трейдинга, а затем, вооружившись записывающими устройствами, высадить десант на Чикагской бирже и зарегистрировать все нарушения. Андреас с восторгом принял этот план, известный лишь узкому кругу лиц.{45}
Но
Операция продолжалась, но агенты, лишившись прикрытия в виде АДМ, работали на свой страх и риск. Особенно негодовали в связи с этим те шишки из бюро, уже вложившие в расследование большие деньги.
Спустя несколько лет, в 1991 году, старая обида еще не забылась, и, когда до чикагского отделения ФБР дошел слух, что казначей АДМ Томас Франкл замешан в финансовых махинациях, у агентов сразу пробудились худшие подозрения. АДМ изо всех сил старалась сохранить это в тайне, но в сентябре была вынуждена признать, что кое-какие нарушения имели место. Ее руководители вскрыли недостачу в шесть миллионов долларов, накопившуюся в кассе за несколько лет, и Франкл был уволен.{47} Затем обнаружились поддельные финансовые документы, которые показывали, что истинный ущерб составляет четырнадцать миллионов с хвостиком. Но когда ФБР вмешалось, АДМ не проявила желания делиться информацией, что препятствовало расследованию. Для пострадавшей стороны такое поведение было крайне необычно и заставило сотрудников ФБР задуматься. Волей-неволей у некоторых из них возникло подозрение, что Андреас что-то скрывает.
Было ясно одно: в случае мошенничества в компании Андреас обратится за помощью куда угодно, только не в ФБР.
После семи вечера в полутемном, напоминающем пещеру лондонском доме Аллена Андреаса раздался телефонный звонок. Стоял октябрь 1992 года. Ночь уже спустилась на город, но Аллен, руководивший всеми операциями АДМ в Европе, все еще работал. Он снял трубку.
– Ты еще не растерял своих европейских друзей?
Ни «Здравствуй, племянник», ни «Как поживаешь?».
Но Аллен сразу узнал голос Дуэйна Андреаса. Видно, что-то случилось. Дуэйн избегал обсуждать дела по телефону, особенно по международному. А тут вдруг интересуется его «друзьями», то бишь его связями с лондонскими агентами ЦРУ.{48}
– Нет, – ответил Аллен.
– Возникла проблема, – сказал Дуэйн. – Мик позвонит тебе. Поговори с ним.
На этом разговор закончился. Но краткое трансатлантическое послание Дуэйна говорило о многом. Проблема в Декейтере, по-видимому, была поистине из ряда вон выходящей, и Дуэйн хотел, чтобы ею занялось ЦРУ.
Аллен положил трубку, но не успел убрать руку, как телефон зазвонил снова. Мик с Дуэйном явно не теряли времени.
– Привет, Мик, – сказал Аллен. – Что случилось?
– У нас тут кое-какие неприятности, которые могут кончиться очень плохо, – ответил Мик. – Требуется твоя помощь. – И рассказал о звонке Фудзивары.
Голова от этой новости пошла у Аллена кругом. Может, Фудзивара говорил правду, а может, блефовал. Может, это трюк, придуманный «Адзиномото» с целью испортить отношения АДМ с японским правительством. Но что бы за этим ни крылось, Аллен понимал, что его родственники обеспокоены.
– Мы не знаем точно, в чем тут дело, но оно, несомненно, затрагивает отношения между нашими странами. Мы обговорили это с отцом и решили, что тебе надо связаться со своими друзьями из ЦРУ.
Аллен понимал, почему Дуэйн и Мик обратились именно к нему. Они боялись довериться постороннему. Аллен был членом семьи и к тому же юристом, имевшим связи с ЦРУ. Помочь им мог только он.