Информатор
Шрифт:
Спустя несколько недель на рабочем столе Уайтекера зажужжал интерком. Это была Лиз Тейлор, секретарша, сидевшая в нескольких футах за дверями кабинета.
– Да, Лиз, в чем дело?
– Вам звонит кто-то – не могу произнести его имя. Похоже на азиатское.
Уайтекер поднял трубку:
– Марк Уайтекер.
– Здравствуйте, мистер Уайтекер?
Лиз не ошиблась. Акцент был явно азиатский.
– Да.
– Не знаю, помните ли вы меня, – сказал звонивший.{17}
Около
– Мик, ты не поверишь, что за хрень, – выпалил он. – Я вроде как понял, откуда на заводе вся эта чума.
Мик откинулся на спинку кресла.
– Я уже восемь недель жду, когда ты расскажешь об этом. Выкладывай.
Не переводя дыхания, возбужденный Уайтекер торопливо изложил весть, которую считал настоящей бомбой. Вирусы, уничтожавшие микробы, появились на заводе не по их ошибке. Он только что узнал, что их подкинули конкуренты. Токийская компания «Адзиномото» занималась промышленным шпионажем и разработала дьявольский план. Вся зараза шла от японцев.
Андреас не перебивал его. Прежде чем задавать вопросы, он хотел выслушать Уайтекера до конца.
Возбужденно расхаживая по кабинету, Уайтекер рассказал, что накануне ему в кабинет позвонил служащий «Адзиномото» Фудзивара, один из тех, кто посещал завод несколько недель назад. Фудзивара попросил Уайтекера номер его домашнего телефона. У Уайтекера просьба не вызвала подозрений: он решил, что из-за разницы во времени между Токио и Декейтером японцу, возможно, удобнее звонить в другое время.
– И вот вечером, в начале девятого, этот тип позвонил мне домой, – говорил Уайтекер. – Мик, он знает все! Он с ходу заявил, что хочет поговорить о кошмаре, который творился у нас с мая по август. Я спросил, что он имеет в виду, и он ответил: «Время, когда АДМ теряла по семь миллионов долларов в месяц из-за проблем с производством лизина».
Уайтекер был в шоке и не сразу сообразил, что ответить, а Фудзивара тут же стал перечислять показатели производства лизина в АДМ за последние три месяца.
И Андреас, и Уайтекер понимали, что дела и впрямь плохи. Эта информация была секретной, никто из посторонних не должен был знать о затруднениях, с которыми они столкнулись. Как же Фудзиваре все стало известно?
Прежде чем он успел задать Фудзиваре этот вопрос, сказал Уайтекер, тот начал в игривом тоне спрашивать, понимает ли Уайтекер, откуда на их заводе возникли проблемы с запуском.
– Я ушам своим не верил! – кипятился Уайтекер, срываясь на фальцет. – Он сказал, что один из топ-менеджеров АДМ работает на них и саботирует производство.
Кошмарную весть о том, что в компании завелся «крот», по заданию японцев заражающий вирусами контейнеры с декстрозой,
Уайтекера раздирали гнев и смятение. Звонок Фудзивары подтверждал все самое худшее, что ему приходилось слышать о японских корпорациях.
– Прямо как в «Восходящем солнце»! – воскликнул Уайтекер, помянув бестселлер Майкла Крайтона о происках японцев, работающих в американском филиале своей компании. – Точь-в-точь по книжке.
И рассказал, что идея завербовать одного из сотрудников АДМ исходила от Икэды, возглавлявшего японскую делегацию. Фудзивара явно трепетал перед своим старшим коллегой и боялся, что тот может отправить его на каторгу или даже убить, если узнает об этом звонке.
– Я не понимал, к чему он клонит, – сказал Уайтекер, – и спросил, чего он хочет.
Андреас знал ответ еще до того, как Уайтекер сказал: деньги.
Фудзивара хотел десять миллионов долларов за то, что он назовет имя «крота», сообщит, куда и когда тот запустил вирусы, и передаст АДМ некоторое количество микроорганизмов, иммунных к вирусам.
– Он сказал, что с его помощью мы за три дня разрешим все проблемы, над которыми бились четыре месяца, – добавил Уайтекер.
Когда Уайтекер закончил свой рассказ, Андреас, помолчав, задал первый вопрос:
– Ты хорошо знаешь этого типа?
Уайтекер замялся и пробормотал что-то о визите японцев несколько недель назад. Когда Андреас повторил вопрос, он признался, что практически не знает Фудзивару.
Андреас задумался. Рассказ Уайтекера казался невероятным. Однако сведения о неожиданном появлении вируса и безуспешных попытках избавиться от него соответствовали действительности. От предложения Фудзивары нельзя было просто отмахнуться.
– У меня в голове сумбур. Давай по порядку, – сказал Андреас. – Расскажи все с самого начала еще раз.
Уайтекер повторил рассказ. Задав ему несколько вопросов, Андреас подвел итог:
– О'кей. Если он позвонит тебе снова, попробуй договориться с ним о цене. Пусть назовет наименьшую сумму, на которую он согласен. Может, у нас получится свести ее к оплате иммунных к вирусу микробов. И не болтай об этом, – предупредил Андреас. – Если в компании действительно орудует «крот», то нам меньше всего надо, чтобы он пронюхал, что нам о нем известно. – Помолчав, он добавил: – Держи меня в курсе.
– Конечно, Мик, – кивнул Уайтекер.
Уайтекер вышел из кабинета, а Андреас все сидел и думал. Если бы с этими россказнями пришел не Уайтекер, а кто-то другой, он, возможно, счел бы предложение Фудзивары неуклюжей попыткой вымогательства, за которой ничего не стоит. Но Уайтекер понимал процесс производства на заводе лучше всех и даже приобрел прозвище «мистер Лизин». Без него АДМ не освоила бы новую технологию так быстро. И если он воспринимает Фудзивару так серьезно, то и для Мика будет разумнее отнестись к нему с неменьшей серьезностью.