Информатор
Шрифт:
«Да уж, – подумал он, – заварили мы кашу».
На следующее утро Маккей опустился на диван в кабинете Дона Стаки, не скрывая настороженности. Чем дольше он обдумывал реакцию спрингфилдцев на его приезд, тем становился подозрительнее. «Раз они так настроены, – думал он, – то, может, эти агенты и в самом деле в чем-то замешаны?»
Стаки с беззаботным видом пристроился на уголке своего стола. Вошли его помощники, один из них вооружился блокнотом и ручкой. Маккей понял, что после этой встречи в штаб-квартиру ФБР будет отправлена докладная записка.
– Так почему вы хотели допросить наших
– Я не хотел их допрашивать, – возразил Маккей, – я хотел поговорить с ними.
– Так почему вы хотели поговорить с ними? – переиначил вопрос Стаки.
Маккей воздел руки.
– Хотел выяснить все, что можно, о Марке Уайтекере, только и всего, – ответил он. – Мне нужно знать, что он говорил агентам во время последней встречи с ними. Я читал запись их беседы в «форме триста два», но там голые факты, которые можно трактовать по-разному. Мне нужно знать, как будут выглядеть те же факты в свете вновь открывшихся обстоятельств.
– Но почему вы не можете посмотреть на «те же» факты из Вашингтона? Зачем приезжать сюда?
Разговор пошел по кругу. Стаки требовал доказательств, что против Шепарда и Херндона не возбуждено уголовное дело, Маккей клялся и божился, что у него нет оснований подозревать их в нарушении закона. И зря они в Спрингфилде обратились в офис профессиональной дисциплины – в этом не было никакой необходимости.
Глухое раздражение, владевшее Маккеем, все росло и дошло до точки кипения. «Они допрашивают меня, как какого-нибудь закоренелого наркодельца, попавшегося с поличным», – думал он.
Так они пререкались минут двадцать. Затем Маккей решил, что с него хватит. Он посмотрел на часы и встал.
– Ну, мне пора. Приятно было поговорить, – произнес он.
И вышел.
В коридоре чикагского офиса ФБР Д'Анжело столкнулся с Эдом Уортингтоном, исполнявшим обязанности SAC. Тот сообщил ему свежие новости в деле АДМ:
– «Уильямс и Конноли» хотят отстранить тебя от дела. Ты якобы слишком близок к тем, кто ведет расследование в Спрингфилде. В Министерстве юстиции некоторые тоже считают, что дело надо передать вашингтонским агентам.
Д'Анжело позвонил Бассету и поделился новостями. Они не догадывались, почему все так изменилось. Возможно, предположил Бассет, АДМ не хочет иметь дела с Д'Анжело из-за его участия в расследовании мошенничества на Чикагской товарной бирже.
Но что бы там ни было, прошло несколько дней, и управление ФБР отмело все претензии компании. АДМ не позволено подбирать и выбирать тех, кто поведет расследование. Бассет и Д'Анжело испытанные бойцы, и они будут продолжать начатую работу.
Спор был разрешен, но Бассет и Д'Анжело верно истолковали его как очередную попытку воспрепятствовать расследованию – тем более что, вопреки телефонным заверениям Дэниела, никаких новых документов агенты не получили и встречи с сотрудниками АДМ так и не были назначены. Готовность АДМ к сотрудничеству была, по всей вероятности, делом прошлого.
Частные детективы, нанятые «Уильямс и Конноли», раскапывали материалы на Уайтекера по всему миру. Годились любые сведения. Несколько детективов – им велели скрывать, что они работают на АДМ, – даже дежурили возле офиса транспортной конторы, где стояли трейлеры, груженные вещами Уайтекеров для перевозки их в Теннесси.
Еще три детектива –
Но основная их работа заключалась в выявлении компаний, которые сотрудничали с АДМ через Уайтекера. Детективы исходили из нехитрого соображения, что раз он использовал фиктивную компанию, то, скорее всего, делал это не однажды. В поисках несуществующих компаний они переворошили горы документов.
По сведениям АДМ, Уайтекер прибегал к услугам некой торгово-консультационной фирмы «Дальневосточные специалисты», которая находилась в Бангкоке. Обзвонив весь Таиланд, компании с таким названием детективы не обнаружили. На одном из счетов-фактур сохранился адрес «Дальневосточных специалистов», но проверка показала, что указанного населенного пункта в Таиланде не существует.
Наконец в документах отыскался номер телефона компании. Ответил женский голос.
После нескольких вопросов стало ясно, что женщина ни разу не слышала о «Дальневосточных специалистах». Оказалось, что детективы звонят в заведение, расположенное в бангкокском районе красных фонарей.
Члены совета директоров АДМ, собравшиеся в тот августовский день в офисе фирмы «Уильямс и Конноли», пребывали в состоянии тревожной неопределенности. Они входили в состав чрезвычайного комитета, но не вполне понимали, в чем их обязанности. Разве их дело ограничивается тем, чтобы противостоять шквалу исков, которыми засыпали АДМ акционеры и клиенты, обвинявшие компанию в фиксировании цен? Может, предполагалось, что они урегулируют уголовное дело?
До сих пор их общение в основном сводилось к участию в заседаниях, на которых председательствовал Обри Дэниел. Зачастую это был скорее монолог Дэниела с комментариями текущей ситуации. Комитет почти ничего не обсуждал и не выносил решений. У некоторых его членов появилось ощущение, что комитет создан лишь для вида.
Но сегодняшняя встреча, похоже, должна пройти иначе. К комитету присоединялся юрист фирмы «Симпсон и Тэтчер» Дик Битти, вернувшийся из отпуска в Монтане. Битти вошел в конференц-зал в сопровождении Чарльза Куба, лучшего в фирме эксперта по антитрестовскому законодательству. При их появлении Росс Джонсон расплылся в улыбке и поднялся с места. Он не видел Битти с тех пор, как тот помог Крейвису отвоевать у него «Р. Дж. Р. Набиско».
Подойдя к Битти, Джонсон обнял его за плечи и повернул лицом к присутствующим.
– Вот, черт побери, лучший юрист нашей страны, – объявил он. – И мой старый приятель.
Битти улыбался, польщенный экспансивной похвалой противника по прежним баталиям.
Помещение было набито юристами. Кроме сотрудников фирм «Симпсон и Тэтчер» и «Уильямс и Конноли», присутствовал Джим Шафтер, личный адвокат семьи Андреас. Для начала Битти предложил всем адвокатам покинуть помещение, чтобы они с Кубом поговорили с клиентом с глазу на глаз. Юристы «Уильямс и Конноли» возмутились, но в конце концов с ворчанием удалились.