Информатор
Шрифт:
– Мистер Майер? – спросил Д'Анжело. – Я специальный агент Тони Д'Анжело. Мы говорили с вами по телефону.
Майер продолжал с сомнением разглядывать гостя.
– Уайтекер вправду под защитой государства? – спросил он ворчливо.
Все говорило о том, что Майер очень сердит – на Уайтекера, на правительство, на самого Д'Анжело, наконец. Он буркнул, что вашингтонские чиновники виноваты в том, что продажа его дома сорвалась, и должны компенсировать ему ущерб.
– Давайте сначала разберемся, – сказал Д'Анжело. – Для этого я к вам
– Слушайте, – гнул свое Майер, – я работал в Белом доме и знаю все эти вашингтонские штучки, и ваши фэбээровские уловки тоже, и если придется вывести вас на чистую воду, я сделаю это.
Д'Анжело поднял руку.
– Прекрасно, прекрасно, – сказал он. – Я не собираюсь ни в чем вас разубеждать. Я приехал, чтобы узнать все факты об этой несостоявшейся сделке и передать их наверх. А пока мы даже не знаем толком, что произошло.
– Так Уайтекер под защитой или нет? – повторил Майер.
– Я не имею права говорить с вами о расследовании, – ответил Д'Анжело. – Единственное, что могу сказать, – я бы не удивился, если бы сказанное Уайтекером оказалось неправдой.
Майер кивнул. Такой язык он понимал. Он пригласил Д'Анжело на кухню и угостил его кофе. За кофе Майер рассказал агенту о разговоре с Уайтекером – о таинственном кредиторе, о поддержке правительства и его готовности оказать Уайтекеру финансовую помощь. Д'Анжело все это записал.
В заключение Майер еще раз высказал свои претензии к правительству и потребовал компенсировать нанесенный ему ущерб.
– И если я не получу компенсации, – произнес он с угрозой, – я обращусь в прессу.{327}
Адвокаты потенциальных обвиняемых по делу о фиксировании цен наносили визиты прокурорам антитрестовского отдела.
Каждый адвокат придерживался своей тактики. Джон Брей, расчетливый и цепкий вашингтонский юрист, нанятый Миком Андреасом, сразу потребовал официальный список членов большого жюри и разрешение допросить Уайтекера. Рейд Вайнгартен, защитник Терри Уилсона, намекал на возможность сотрудничества – но лишь после того, как ему предоставят доступ к аудио- и видеозаписям.
В конце августа к прокурорам явились адвокаты фирмы «Клири, Готтлиб, Стин и Гамильтон», представлявшей компанию «Адзиномото». В надежде на взаимопонимание прокуратура позволила им просмотреть некоторые видеозаписи, но и тогда общего языка с ними найти не удалось. «Адзиномото» отказывалась признать вину высших руководителей компании, и даже Мимото.
К тому же адвокаты японцев намекнули, что прокурорам не стоит слишком усердствовать, потому что против агентов ФБР, которые вели «Битву за урожай», выдвинуто обвинение.
Два юриста АДМ уставились немигающим взглядом на секретаршу. Они хотели ответов.
Лиз Тейлор нервно поежилась. С тех пор как руководство АДМ узнало о сотрудничестве с ФБР ее босса Марка Уайтекера, Лиз жилось нелегко. Некоторые сотрудники
До сих пор Тейлор не задавали никаких вопросов. После увольнения Уайтекера двое юристов компании, Скотт Робертс и Дэвид Смит, явились в его кабинет и долго рылись в письменном столе и шкафах. Лиз молча наблюдала, гадая, что они ищут.
Похоже, они что-то нашли. У Уайтекера имелась голосовая почта, которую обслуживала сторонняя частная фирма. Юристы считали, что Лиз может знать код доступа к почте. Теперь они ждали ответа.
– Лиз, – увещевал ее Робертс, – вы служите в АДМ и обязаны отвечать на наши вопросы. Код нужен нам.
Тейлор помотала головой.
– Мне кажется, что я не вправе сообщать его вам. Это его личная почта, она не имеет отношения к АДМ.
– Лиз, у вас нет выбора. Вы обязаны сказать.
Они повторяли это снова и снова. Лиз не знала, как она должна поступить, и делала то, что подсказывала ей совесть, – отказывалась сообщить код. Раздосадованные юристы велели ей еще раз подумать во время обеденного перерыва. Она вышла из здания, раздираемая противоречивыми чувствами, и решила посоветоваться с Джимом Эпстайном. Эпстайн связался с Уайтекером, который сразу позвонил Лиз. На голосовой почте хранятся его личные сообщения, сказал он, и попросил ее не раскрывать код.
Лиз вернулась, приняв окончательное решение. Она не передумала и не раскроет код, сказала Лиз юристам.
Часа через два ей позвонил Брайан Петерсон, сменивший Уайтекера на посту начальника подразделения биопродуктов.
– Лиз, – сказал он, – боюсь, вам придется покинуть наш отдел. Мы переводим вас на секретарскую работу на заводе.
– Но почему? – потрясенно спросила Тейлор.
– Таково решение руководства, – ответил Петерсон. – В главном офисе у вас есть доступ к секретным документам, а АДМ вам больше не доверяет.{328}
В скромном офисном здании в центре Чикаго перед дверью с табличкой-номером 1603 стояли несколько сотрудников органов правопорядка. Нажав кнопку звонка, они ждали, почти физически ощущая, как их ощупывает невидимый глаз видеокамеры, спрятанной где-то под потолком. Они уже хотели позвонить еще раз, когда дверь открылась и их пригласили войти в одно из помещений чикагского ФБР.
Это было утром 5 сентября 1995 года, а действующими лицами были Спиринг, Маккей и Никсон из отдела по борьбе с мошенничеством, а также Эд Хербст из ФБР. Их проводили в комнату для переговоров, где ждали Бассет, Д'Анжело и Дейв Гроссман, руководивший делом Уайтекера.