Информатор
Шрифт:
Затем он поместил устройство с прикрепленным к нему маленьким микрофоном во внутренний карман пиджака Уайтекера. Догадаться о наличии диктофона, не заглянув в карман, было нельзя.
– На работе держитесь свободно и естественно, – сказал Шепард. – Не думайте о том, что у вас при себе записывающее устройство. А теперь проиграем несколько возможных ситуаций, чтобы вы знали, что делать в том или ином случае.
К концу вечера Уайтекер вполне освоился с устройством. Одернув пиджак, он пожал агентам руки. Шепард сказал, что скоро свяжется с ним.
Шепард разворошил постель, чтобы горничная не удивлялась, почему на ней никто не спал. На всякий случай они с Везероллом подождали несколько минут, прежде чем уйти.
Везеролл посмотрел на Шепарда.
– Ты веришь всему, что он тут наговорил? – спросил он.
В понедельник в 21.10 в доме Шепарда раздался звонок. Звонила телефонистка их офиса Джин Флинн.
– Брайан, – сказала она, – тут звонил Марк Уайтекер и сообщил, что работает с тобой над одним делом.
Шепард еще днем оставил для Уайтекера сообщение на его голосовой почте, но ответа не получил. Очевидно, Уайтекер решил сделать это вечером. Узнав у Флинн, с какого телефона звонил Уайтекер, он набрал номер:
– Марк? Это Брайан. Что вы хотели сказать?
С Уайтекера слетела всякая учтивость.
– Брайан, что вам от меня надо? – резко спросил он, понизив голос. – Когда вы оставите меня в покое?
«Так, началось», – подумал Шепард. Кажется, Уайтекер вовсе не случайно обмолвился о том, что с фиксированием цен покончено, то есть пошел на попятный. Очевидно, сдали нервы. Шепард попытался успокоить его, но Уайтекер ничего не хотел слушать.
– Я сообщил вам все, что знал, – заявил он. – Я доказал, что говорил правду. Записи подтверждают это. Я сделал все, что вы просили, и теперь мне надо заниматься своей работой. Не знаю, что еще вы от меня хотите.
– Марк, нам предстоит сделать еще очень много, – сказал Шепард. – Пока что вы у нас единственный свидетель. Больше мы ни с кем не можем говорить об этом деле. Вы же знаете, что это очень важно и что мы по-прежнему нуждаемся в вашей помощи.
Уайтекер вздохнул. Он звонил из телефона-автомата административного здания пивоваренной компании «Курс брюинг», в Голдене, штат Колорадо. Уайтекер приехал сюда, чтобы прощупать почву на предмет возможной сделки между компаниями. День прошел хорошо – он занимался только своим бизнесом, забыв о всяких правоохранительных проблемах. Но вечером, проверяя поступившие на его почту сообщения, он снова услышал пейджер Шепарда. Этот парень вцепился в него, как собака в кость.
– Не знаю, Брайан, смогу ли я вам помогать. Мы с Джинджер решили, что я попрошу перевода в Мексику. А если не переведут, то я, наверное, уйду из АДМ.
– А зачем переводиться в Мексику, Марк? Что это даст?
Уайтекер явно хотел отделаться от Шепарда и придумал этот перевод как предлог. Он тяжело дышал.
– Мне придется обратиться к адвокату, – проскрипел он. – Вы, парни, разрушаете мою семью.
– Кто
– ФБР.
– Каким образом?
– Вы просто используете меня, и вам плевать, что со мной будет. Я честно рассказал вам все, что знаю.
Шепард начал говорить, но Уайтекер прервал его:
– Я приехал сюда по делу, по законному делу. Поймите, парни, у меня работа и я не могу тратить все свое время на выполнение ваших поручений.
– Я понимаю это, Марк. Нам надо обсудить этот вопрос… – попытался урезонить Уайтекера Шепард, но тот вновь прервал его.
– Вы ни о чем не думаете, кроме своего расследования. Вас не волнует, что оно навредит и мне, и Мику Андреасу, и еще многим невинным людям.
Шепард, записывавший разговор в блокнот, подчеркнул выражение «невинные люди».
– Я поступал так, как мне велели, – продолжал Уайтекер. – И уверен, что, если бы обратился к адвокату, тот посоветовал бы мне не разговаривать с вами. Я всего-навсего хочу заниматься своим делом, честно и добросовестно. Больше мне ничего не надо.
– Марк, вам-то, возможно, больше ничего не надо, но вас ведь снова втянут в сделки с фиксированием цен, и вы сами об этом знаете.
– Нет, не втянут. Я же говорил: все меняется. Когда к нам пришло ФБР, мы поняли, что нельзя вести дела по-старому. Теперь у нас совсем другая политика, другой подход к делу.
– Марк, вы же понимаете, что нельзя изменить всю политику компании в одночасье. Вы говорите это просто потому, что хотите от нас отделаться.
– Вы ошибаетесь. Фиксирования больше не будет. Абсолютно. Мы даже собираемся снизить цену на лизин, чтобы вести дела по-честному. И когда мы сделаем это, то, уверяю вас, наши конкуренты будут в ярости, особенно японцы. Так что договариваться с ними мы уже ни о чем не сможем.
– А как насчет других отделов компании? Там все останется по-прежнему?
– Я не знаю, что происходит в других отделах. Не имею представления.
Уайтекер снова противоречил самому себе. Всего неделю назад он говорил Шепарду и Пейсли о том, что переработчики кукурузы тоже, по всей вероятности, сговариваются с конкурентами о ценах. А сейчас он твердит, что не ведает об этом ни сном ни духом. Шепард решил высказаться начистоту:
– Марк, вы же рассказывали нам о проблемах в других отделах. Вы сообщили нам много интересного. Вы знаете гораздо больше, чем говорите.
Марк закрыл глаза, борясь с охватившим его отчаянием.
– Послушайте, – сказал он, – я ничего не знаю. Я не хочу больше иметь дел с ФБР.
И дал отбой.{86}
Он стоял возле телефона, и его трясло. Все летело к чертям. Вот уж не думал он, что ФБР так вцепится в него. Что им нужно? Он же не собирается, черт побери, становиться профессиональным агентом. Он хочет заниматься своей работой. Он отдал им аудиозапись. Он сделал достаточно.
Почему этот Шепард не может оставить меня в покое?