Информатор

Айхенвальд Курт

Брассер говорил уклончиво, не называя имен и ничего не уточняя. Уайтекер понимал, что агентов это не устраивает.

– То есть это были документы переговоров с другими производителями глюконата? – спросил он.

– Ну да.

Инструктируя Уайтекера перед разговором, агенты просили его вести речь о самых разных продуктах и добиваться от Брассера позитивных ответов. Особенно интересовала их лимонная кислота. Уайтекер решил, что сейчас самое время поговорить о ней.

– Похоже, их беспокоит, что ты обо всем этом слишком много знаешь, ну, про дела

с лимонной кислотой, – произнес он, нервничая все больше. – Я несколько раз слышал, как они спрашивали друг друга: «Что Уэйну известно о том, что там было?»

– Мне об этом рассказывал Барри, – спокойно ответил Брассер.

– То же самое, что в деле с глюконатом?

– Типа того.

Ну наконец что-то важное! Барри Кокс говорил Брассеру, что на рынке лимонной кислоты, где крутятся миллиарды долларов, тоже зафиксированы цены.^{108} Уайтекер перевел разговор на выходное пособие Брассера.

– Они надеялись подсластить тебе увольнение, да?

– Ну да, – кратко ответил Брассер.

Уайтекер взглянул на Шепарда. Агент просил его спросить Брассера, участвовал ли тот в переговорах о фиксировании цен. Уайтекер вновь переключился на лимонную кислоту, заведя разговор о том, как быстро цены на нее подскочили с пятидесяти восьми до восьмидесяти двух центов.

– Ты ведь не участвовал в этих переговорах?

– Нет.

– Значит, опять же знаешь о них со слов Барри?

– Да.

– А на переговорах по глюконату ты был? Их вели только Терри Уилсон и Барри Кокс или ты тоже?

– Был один раз. А потом они ездили без меня, – ответил Брассер.

– «Они» – это Барри и Терри?

– Ага.

Уайтекер хохотнул.

– Я тогда поехал, потому что меня послали, и даже не знал, что там творится, – сказал Брассер. – А когда попал и увидел, то подумал: «Ни хрена себе!»

– Ну, тогда понятно, что их беспокоит, – ты видел это своими глазами.

– Знаешь, они ведь играют с огнем.

Уайтекер снова взглянул на Шепарда. Агент смотрел на него выжидательно.

– Похоже, всякий раз в этом участвуют одни и те же, а? – спросил Уайтекер.

– Ага, – отозвался Брассер и сменил тему. Он спросил Уайтекера, нет ли у него шансов снова устроиться на работу в АДМ.

Но Уайтекер не дал определенного ответа и стал спрашивать о выходном пособии. Брассер ответил, что проработал в компании всего около пяти лет, а в компенсацию получил пособие в размере зарплаты за восемнадцать месяцев и автомобиль впридачу. И все же ему не давало покоя то, что творится в АДМ.

– Я предупредил Уилсона о том, что это опасно. Я сказал: «Ты же должен понимать, что это как русская рулетка».

– Да, я тоже так считаю, – ответил Уайтекер. – Это аморально и совершенно незаконно. Абсолютно.

– Мик и другие там, наверху, если и сознают это, то полагают, что им ничто не грозит, потому что сами в этом не участвуют.

Уайтекер вновь согласился.

– А вообще это их дела, – заключил Брассер. – Только рано или поздно их поймают.

– Ну, если их поймают на

лимонной кислоте, то размотают и дела с фиксированными ценами на остальные продукты. И что тогда?

– Не знаю, – ответил Брассер.

Агент слышал лишь то, что говорил Уайтекер, но понимал, что собеседники обсуждают противозаконные действия руководства АДМ. Между тем Брассер говорил, что Уилсон хочет договориться о ценах на молочную кислоту, еще одну кормовую добавку.

– То есть он собирается устроить «это самое» и по ценам на молочную кислоту?

– Ну да.

Но АДМ придется повоевать с конкурентами за приличный кусок рынка, добавил Брассер. Занижая цены, делаешь конкурентов сговорчивее.

– Ничего себе! – откликнулся Уайтекер.

– И еще Терри сказал мне: «Не волнуйся, если кто и попадет за решетку, так это мы с Барри».

Уайтекер был поражен, но, стараясь казаться спокойным, только фыркнул:

– Так и сказал?

– А я ему говорю: знать ничего не хочу об этом.

– Он так и сказал: «за решетку» и все такое?

– Ага, – засмеялся Брассер.

Уайтекер взглянул на часы: было 11.35. Он сказал Брассеру, что пора спать, но тот болтал еще минут пять, пока не выговорился. Уайтекер пообещал Брассеру, что будет ему звонить.

– Счастливого Рождества тебе и твоей семье, – сказал он напоследок.

– Давай созвонимся до Рождества, – предложил Брассер.

Уайтекер согласился, и они распрощались. Положив трубку, Уайтекер с шумом выдохнул и посмотрел на Шепарда и Везеролла.

– Ох, ничего себе, – произнес он.^{109}

Минут через двадцать Шепард проводил Уайтекера к выходу из отеля и, коснувшись его плеча, сказал, что на следующий день им придется поговорить еще раз. Он оставит сообщение на голосовой почте с номером комнаты, где они встретятся. Уайтекер выглядел совсем обессиленным. Он кивнул и вышел на улицу.

Вернувшись к Везероллу, Шепард покачал головой. Даже из того, что они слышали, было ясно, что запись представляет собой нечто исключительное.

Их свидетель, лживый, пытавшийся обвести их вокруг пальца и не выдержавший проверку на полиграфе, был втянут в сеть обширного криминального заговора.

И каким бы невероятным ни казалось то, что говорил Уайтекер, сеть эта, похоже, была еще шире, чем они смели представить.

На перекрестке возле отеля Уайтекер повернул налево и поехал домой, в Моуикву.

Ему все же не верилось в провал испытания на детекторе лжи. Чепуха какая-то. При всех его ответах график не менялся. Возможно, подумал он, агенты солгали, что он провалился, чтобы сделать его послушнее. Скорее всего именно так.

Он глубоко вздохнул, избавляясь от тревог этого вечера. С записью разговора с Брассером все вышло даже лучше, чем он ожидал. Теперь агенты, по крайней мере, знают, что не ему одному есть что порассказать о фиксировании цен. Может, они даже откажутся от него, Уайтекера, как от свидетеля.