Информатор
Шрифт:
А лучше всего то, что Брассер ничего не знает о лизине. Надо будет почаще упоминать его в разговоре с агентами, решил Уайтекер.
На следующий день Шепард и Везеролл снова были в «Холидей-Инн», полные решимости взять Уайтекера за жабры и окончательно разобраться со звонком Фудзивары. Что-то было не так. Пахло враньем. Уайтекера не отпустят, пока не вытянут из него правду.
Уличать свидетеля в обмане – дело тонкое. Угрозами можно только все испортить: в конце концов, их цель – вернуть доверие, а страх – плохой советчик.
Прибыл Уайтекер, и вначале все шло заведенным порядком. Они обменялись рукопожатиями, Шепард спросил Уайтекера о его семье, Уайтекер тоже спросил Шепарда о семье. Наконец Уайтекер сел. Напротив него уселся Везеролл, и Уайтекер сразу понял, что готовится что-то необычное.
– Марк, – сказал Везеролл, – надо поговорить.
– О'кей, – кивнул Уайтекер.
– Я хочу поговорить о том, насколько откровенны вы были с нами, рассказывая о попытке вымогательства со стороны Фудзивары.
Это, казалось, застало Уайтекера врасплох.
– Я сказал вам правду, – произнес он растерянно.
– Понимаете, Марк, когда вы вчера проходили проверку с полиграфом, график показал, что в этом вопросе вы были не вполне откровенны. Вам есть что добавить.
Уайтекер энергично замотал головой:
– Нет, я рассказал вам все. Я сказал правду.
– Марк…
– Знаете, я слышал, что эти детекторы лжи не всегда надежны. Я хочу сказать, есть такая точка зрения.
– Марк…
– Да нет, я рассказал все, как есть. Абсолютно.
Везеролл наклонился к нему и произнес самым ласковым, почти отеческим тоном:
– Марк, дело не только в детекторе лжи. В этой истории с Фудзиварой и без того много странного. С тех пор как ФБР занялось этим делом, не поступило ни одного звонка. У вымогателей нет привычки позвонить, назвать свое имя и забыть об этом. Тем более что речь шла о нескольких миллионах долларов.
Уайтекер изворачивался, но всякий раз Везеролл спокойно объяснял, что его слова не вяжутся с фактами.
– Марк, я понимаю, вам трудно. Вы не раз повторяли эту историю – сначала на работе, затем нам. Но она лишена смысла.
Уайтекер молча смотрел в стол с непроницаемым выражением.
– Марк, вы же мучаетесь из-за того, что скрываете правду. – Везеролл вперил в Уайтекера долгий взгляд. – Пора облегчить душу. Пора сказать правду.
Уайтекер глубоко вздохнул. В глазах заблестели слезы.
– О'кей, – произнес он сдавленным голосом.
Ну наконец-то. Первый успех. Согласившись сказать правду, Уайтекер тем самым признал, что до сих пор обманывал агентов. А в этом, понимал Везеролл, признаться труднее всего.
– Ну хорошо, Марк! – сказал он. – Все хорошо. Теперь скажите мне, в этой истории с Фудзиварой не все было правдой?
Уайтекер кивнул.
– То есть вы обманывали нас?
– Ну да, – вздохнул Уайтекер.
– И обманывали сотрудников АДМ?
Уайтекер снова кивнул:
– Я соврал Мику.
Везеролл
– Скажите, Марк, звонил ли вам Фудзивара, чтобы сообщить о саботажнике на заводе?
Уайтекер в нерешительности молчал.
– Марк…
– Я уверен, что на заводе орудует «крот». И Рэнделл тоже так думает…
Уклончивый ответ. К тому же голос свидетеля дрогнул.
– Марк, – повторил Везеролл, – Фудзивара когда-нибудь звонил вам? Говорил о саботаже? Требовал ли он денег?
Нет ответа.
Наконец Уайтекер медленно покачал головой.
– Нет, – сказал он тихо. – Я это выдумал.{110}
Разговор длился несколько часов. Как и ожидал Везеролл, сознавшись в обмане, Уайтекер начал сыпать откровениями. Сам он при этом то испытывал облегчение, то впадал в расстройство.
Нет, звонка о саботаже не было, и не было попытки вымогательства, сказал он, но он не думал, что все зайдет так далеко. Дела на заводе шли хуже некуда. Откуда-то появился вирус, из-за него не могли наладить производство, и все наседали на Уайтекера, требуя решить проблему. Миллионы долларов летели псу под хвост. Начальство было им недовольно.
Вредительство, с его точки зрения, объясняло все. Но когда он высказывал эту идею, никто не воспринял ее всерьез и не пытался выяснить, что происходит на самом деле. А затем в сентябре ему позвонил Фудзивара.
– Зачем? – спросил Шепард.
– По техническому вопросу. Он интересовался статусом нашей патентной заявки на процесс сушки продуктов. Я не знал ответа на его вопрос, но пообещал выяснить и перезвонить.
Но этот звонок, сказал Уайтекер, навел его на мысль устроить так, чтобы руководство компании прислушалось к его подозрениям. Он пошел к Мику Андреасу и сказал ему, что, по словам Фудзивары, на заводе орудует «крот» и что тот обещает назвать его имя за деньги.
Мика, казалось, все это не слишком взволновало. Его больше интересовала возможность достать с помощью Фудзивары микробы, которые применяла «Адзиномото». Он был готов заплатить за эти штаммы шесть миллионов долларов.
– Через несколько дней Фудзивара позвонил снова. Я сказал ему, что, по моему мнению, у нас на заводе действует диверсант, засланный «Адзиномото».
– И как он отреагировал на это? – заинтересовался Везеролл.
– Похоже, он удивился. Но отрицать не стал.
В ходе дальнейшего разговора, сказал Уайтекер, он передал Фудзиваре предложение Мика Андреаса об уплате денег за микробы, принадлежавшие «Адзиномото».
– Фудзивара удивился и, по-моему, не слишком заинтересовался этим предложением, – продолжал Уайтекер. – Но я все же сказал, чтобы он подумал, и спросил номер его домашнего телефона. Номера он не дал. В течение месяца он звонил несколько раз, но продавать микробы не соглашался. Мик стал беспокоиться, что японцы что-то замышляют, и попросил меня не приставать пока к Фудзиваре, потому что он сам собирается кое-что предпринять. Ну а затем в компанию нагрянули вы.