Информатор
Шрифт:
Прокуроры добились своего после года безуспешных попыток встретиться с Уайтекером и сегодня должны были познакомиться со свидетелем. Расследование мошенничества в торговле лизином было в целом закончено, и дело могли передать большому жюри в любой из последующих двенадцати месяцев. Это означало, что прокурорам потребуется время, чтобы вместе с Уайтекером подготовить его показания. Поэтому откладывать встречу больше было нельзя.
В ожидании Уайтекера собравшиеся обсудили, как лучше построить беседу с ним. Агенты рассказали Манн и Хитону о расследовании, проводившемся в
Договорились, что беседу начнет Шепард, который представит прокуроров и произнесет несколько вводных фраз. После этого прокуроры – в основном Манн – будут задавать интересующие их вопросы. Агенты попросили их не слишком давить на Уайтекера и не запугивать его – это ведь их первое знакомство, а не перекрестный допрос.
Когда появился Уайтекер, все встали. Он был, как всегда, весел и общителен, в нем бурлила энергия подростка. Сшитый по фигуре легкий двубортный костюм был тщательно отглажен, галстук украшал сложный геометрический узор. Хитону, вращавшемуся в мире строгих темных костюмов и белых рубашек, Уайтекер показался пижоном. Он сделал в памяти отметку не забыть проследить за костюмом свидетеля, – если он предстанет перед присяжными в таком виде, его сочтут ветреным и тщеславным фигляром.
– Марк, это Робин Манн, прокурор чикагского антитрестовского отдела, – сказал Шепард.
– Наконец-то мы встретились, – произнесла Манн с улыбкой.
Уайтекер улыбнулся в ответ и протянул руку:
– Рад познакомиться.
Покончив с представлениями, все расселись. В портфеле Манн были заготовлены два списка вопросов – один на тринадцати страницах, другой на семи. Поколебавшись, она вынула семистраничный – на первый раз хватит.
– Мистер Уайтекер, расскажите с самого начала, где и кем вы работали, – начала она.
Встреча заняла несколько часов. Уайтекер произвел благоприятное впечатление на юристов. Было ясно, что свидетель человек умный, знающий и красноречивый. Он толково и подробно отвечал на все вопросы и выгодно отличался от обычных свидетелей по уголовным делам.
Попрощавшись, Уайтекер ушел. Оставшиеся обменялись мнениями. Все были довольны встречей. Шепард отметил, что Уайтекер держится с прокурорами уверенно и спокойно.
– Чего вам не хватает? – вопрошал Уайтекер две недели спустя, вечером в понедельник, 1 августа. – Зачем втягивать меня в это еще глубже?
Уайтекер вместе с Шепардом и Херндоном был в комнате отеля в Форсите. Он не понимал, почему ФБР по-прежнему цепляется за него. Он помог им построить лизиновое дело. Он выполнил свои обязательства.{203}
– Вы что, не можете найти еще кого-нибудь? Обратитесь к Барри, он все знает о лимонной кислоте. А я ею не занимаюсь.
– Марк, никто, кроме вас, не может в данный момент помочь нам.
Уайтекер воздел руки:
– Вы что, не можете напихать в наши офисы «жучков»? За месяц вы соберете сколько угодно улик. Вы сами услышите все от Терри и Барри. Я вам не нужен.
– Марк, прекратите, –
И Шепард терпеливо объяснил, что они должны подать заявку на прослушивание федеральному судье, который обладает соответствующими полномочиями. Они подадут эту заявку, но время идет, и нет гарантии, что судья разрешит прослушку. Кроме того, агенты не могут войти в принадлежащее АДМ здание, установить там свою аппаратуру и удалиться как ни в чем не бывало: все не так просто.
– Бросьте, – возразил Уайтекер. – ФБР может все. Вы можете проникнуть в здание и сделать все, что вам надо.
– Даже если мы и можем туда проникнуть, нельзя подвергать риску все дело, – сказал Шепард. – Все это требует подготовки и длительного наблюдения.
– Марк, мы и сами хотим избавить вас от хлопот и неприятностей, – вмешался Херндон. – Если бы могли привлечь кого-то еще, мы сделали бы это не задумываясь. Дело только выиграло бы, будь у нас второй свидетель по другим линиям продуктов АДМ. Но для этого нам надо больше узнать об этих продуктах. Поговорите с Барри и Терри о лимонной кислоте. Поговорите с Миком о фруктозе.
– Это бесполезно. Мик не станет говорить со мной. Я знаю, что он скажет: «Марк, какое тебе дело до лимонной кислоты или фруктозы? Занимайся своим лизином». Парни, да это погубит все ваше дело.
Херндон хотел возразить, но Уайтекер перебил его:
– Я боюсь, что Мик разделается со мной, если я дам показания против него.
Херндон прибег к тактике, выработанной Шепардом: когда Уайтекер внезапно отклонялся от обсуждаемой темы, его следовало притормозить вопросами.
– Марк, что же вам такого сказал Мик, что вы испугались расправы с его стороны?
– Не знаю. Просто боюсь. Ну… Просто такой уж он человек. Я боюсь его.
– Но он говорил что-нибудь такое, что вас напугало, или нет?
Уайтекер нервно поправил очки:
– Просто я уверен, что он это сделает. У него власть. Он на все способен.
Херндон в третий раз повторил свой вопрос, и Уайтекер был вынужден признать, что угроз в его адрес не было. Херндон хотел урезонить Уайтекера, но тот прервал его:
– Найдите кого-нибудь другого. У меня нет времени, на мне тьма новых обязанностей. Я теперь отвечаю за все новые слияния и поглощения и за совместные предприятия с участием АДМ. Мы собираемся в этом году инвестировать шестьсот или семьсот миллионов долларов в разные компании. Это большая ответственность.
Херндону пришло в голову: если АДМ договорится с другими компаниями и организует совместное производство лимонной кислоты или фруктозы, ФБР сможет войти в контакт с партнерами АДМ и добывать сведения через них.
– Ребята, это исключено, – ответил Уайтекер и объяснил, что правительство никогда не одобрит слияния, после которого доля АДМ на этих рынках вырастет. – Я занимаюсь всеми видами поглощений, – кроме тех, что связаны с лимонной кислотой и фруктозой, – и докладываю совету директоров. Так было, например, когда мы составляли договор с компанией «Рон-Пуленк» о совместном предприятии по метионину.