Инкуб
Шрифт:
- О, месье Ластморт, как я рада вас видеть! Только не говорите, что вы опять пришли к Лилль! А как же Жанин? Она до сих пор вспоминает, какие непристойности вы с ней вытворяли несколько дней назад! Не хотите ли повторить?
Высокая брюнетка в алом платье рассмеялась, наклонившись с лестничных перил на втором этаже, и прокричала:
- Не давите на него, Реми, вы же знаете его английское чувство юмора!
- Да что б тебя! А ну быстро иди, приводи себя в порядок! Скоро приедет барон, а ты ещё причёску не сделала!
- Ох, конечно-конечно! – Жанин тряхнула локонами и, кокетливо подмигнув Гэбриелу, скрылась от пронырливых глаз Розовой
- Не обращайте на неё внимания, месье Ластморт! Как ваша жизнь? Лилль недавно играла нам вашу новую мелодию для музыкальной шкатулки! Божественно, божественно! Мне показалось, что в комнату залетели хрустальные бабочки, и я закрыла окно, но они кружились в воздухе, пока не закончилась музыка! – и шёпотом добавила – Я даже потом нашла одну в вазе с цветами, когда убиралась – при этом графиня сделала такие глаза, что, очевидно, нельзя было не поверить.
- Сдаётся мне, опиумом балуетесь понемногу?
- Экий вы умный! Если эту розовую пакость чистой пить, так на второй день уже вкуса не чувствуешь, а я уже не больно-то молода, так что хочется новых ощущений.
Гэбриел улыбнулся:
- Не хотите завести дневник и записывать в него то, что вам может днём привидеться?
- Отличная идея, месье Ластморт! Быть может, потом кто-то напишет роман на основе этого дневника! О, как это захватывающе!
- Да, да… Могу я увидеть Лилль?
Загоревшаяся идей, графиня не сразу услышала Гэбриела:
- Что? Лилль? Так она совсем недавно ушла к какому-то господину. Не помню, по какому поводу, но она очень настаивала.
- Лилль не ходит на вызовы.
- Вот и я о том же! Удивилась очень, но, думаю, раз просит, пусть идёт, что такого-то. Вот и отпустила. Полчаса назад ушла, не больше, точно говорю. У меня часы каждые полчаса трезвонят. Их давно ещё один генерал подарил…
- Понятно, а куда она ушла?
- Вроде бы встреча в каком-то ресторане, французской кухни что ли. А, вспомнила! Le Dessert [24] – так это место называется… Постойте, месье Ластморт, уже уходите!?
24
Десерт (фр.)
_________
Le Dessert
_________
Le Dessert – он слышал о нём. Отменный ресторан французской кухни, которым управлял светловолосый и обольстительный Лоран – инкуб, с которым Гэбриел столкнулся ночью, тот самый, которого Совет прочил на место Наблюдателя в случае смерти Ластморта. Во французском ресторане Лорана весь персонал состоял из демонов, питавшихся теплом человеческой плоти. Они готовили экзотические блюда с афродизиаками [25] , добавляли редкие травы и напитки, разгонявшие кровь, вызывавшие возбуждение и сладкую эйфорию, и питались парами желания и пота, исходившими от посетителей. Так демоны могли существовать, не вступая в непосредственный контакт с людьми, однако, вырабатывалась зависимость, и неизвестно, как они справлялись с ней за пределами Le Dessert. Гэбриел знал природу подобного голода и понимал, что такое существование, придуманное Лораном, не учит контролю. Жар от людей развращает и поражает сознание, и, впоследствии, существо не может и минуты прожить без подпитки.
25
Вещества,
Сам Лоран, собравший вокруг себя эту дикую свору, был более мудр и обучен контролю, однако именно охота всегда доставляла ему истинное удовольствие. Он любил выходить на ночные улицы, сбрасывая с себя показную мишуру французского аристократа, и рыскать диким зверем в поисках добычи, отдаваясь наркотическому инстинкту, позволяя вскипеть крови и вести его на зов плоти сквозь терпкий туман. Он хотел быть насильником, хотел быть убийцей, хотел быть тем, кем он, возможно, никогда не был до того, как стал инкубом. Лоран любил силу и подчинение, и хоть, зачастую, он не получал того самого удовлетворения, с которым притупляется голод, он искал наслаждение именно в боли тех, кого выбирал, и отдавался инстинкту инкуба, играя судьбой жертвы, не зная изначально, выживет она или нет.
- Гэбриел! – юная девушка помахала из-за столика, весело улыбаясь.
Напротив неё сидел Лоран, чистый и ухоженный джентльмен, совсем непохожий на то существо, которое встретил Наблюдатель ночью. Он о чём-то рассказывал, бурно жестикулируя, когда Инкуб вошёл в ресторан, пестрящий роскошью парижского модерна. Повесив на вешалку шляпу, однако, не снимая плаща, Гэбриел подошёл к столу и, окинув девушку сухим усталым взглядом, присел на стул, молчаливо прислушиваясь к звукам, кружившимся в воздухе.
- Зачем ты пришла сюда, Лиллиан?
- Но, Гэбриел, я уже не маленькая девочка! Или ты вознамерился контролировать все мои передвижения по городу?
- Отнюдь. На данный момент меня смущает только это место.
- Позвольте, я вмешаюсь, мадемуазель! – тотчас же перехватил разговор Лоран, - Месье Ластморт, чем же мой ресторан вам не угодил? Вы ведь здесь впервые! Позвольте, угощу вас отменным вином! – француз изобразил несколько жестов, и ближайший официант мигом скрылся в двери, ведущей в винный погреб.
- Месье де Лиз [26] , достаточно того, что мне неприятно ваше присутствие.
- Ох-ох-ох, это очень, очень плохо! Видишь, Лиллиан, я же говорил, что это неудачная затея!
- Но Лоран, он мне как отец! – Лилль озабоченно посмотрела на Гэбриела, - Что-то произошло между вами?
- Ничего, что тебе стоит знать.
- Тогда я просто скажу, что сегодня Лоран сделал мне предложение, и я решила его принять! Мне было важно, чтобы ты узнал об этом, узнал от нас обоих! – и она тряхнула своими пепельными волосами, словно ставя точку в этом немного обескураживающем разговоре.
26
Lise – зыбучий песок (фр.). Однако, стоит заметить, что сам Лоран (Laurent) предпочитает фамилию de Lis – лилейный, хоть ему скорее походит выражение «елейный».
Гэбриел рассмеялся. Распахнув плащ, он достал фляжку и сделал небольшой глоток, облизывая губы. Гордым и холодным казался он сейчас в алом свете расписных портьер зала Le Dessert. Словно нарисованная карандашом фигура, неявный эскиз посреди цветущей пастели.
- Что за игру ты затеял, Лоран? Смотри, я буду пристально следить за тобой. Только тронь её – вырву душу.
- Как же не трогать девушку, от которой без ума! – Лоран улыбался, но Гэбриел, мрачно усмехаясь, наклонился к нему и прошептал: