Инкуб
Шрифт:
- Приготовить тебе чаю?
- Нет, лучше виски. Просто открой вон тот шкаф и дай мне бутылку.
После нескольких глотков бодрящего напитка Гэбриел полностью пришёл в себя, и теперь с интересом смотрел на незнакомку, ожидая, что будет дальше. В этом городе он не знал почти никого. Вдобавок, он не заводил друзей, потому что боялся предательства. Но наибольшую настороженность вызывали у него женщины, которых он любил и при этом намеренно сторонился.
- Значит, суккуб [11] … у меня в гостях… Чем обязан?
11
Женская
- Считай это маленькой услугой. Я решила предупредить новоиспечённого Наблюдателя города, что ночью за твоей головой будут охотиться крысы из трущоб.
- Стервятники…
- Схватываешь на лету. Так что, я бы на твоём месте нашла место, где тебя никто не найдёт и переждала, пока гнев серых теней не утихнет.
- Спасибо за информацию. Но бежать я никуда не собираюсь – Гэбриел отпил ещё виски, наблюдая город за окном
- Тогда погибнешь. Дело твоё.
- Как оно касается тебя?
- Да никак, ты тут у нас самый странный, вот и решила хоть как-то тебя надоумить. Лицо у тебя приятное, нравится смотреть на него. А исчезнешь – так больше и не увижу.
- Умеешь рисовать?
- Пейзажи, портреты, абстракции – что угодно, в этом я мастер.
- Тогда нарисуй меня.
Девушка вопросительно посмотрела на Гэбриела. В глубине души она удивлялась его спокойствию перед лицом смерти, и, возможно, хотела бы помочь, но понимала, что даже вдвоём они не смогут справиться со стервятниками. Вдобавок… С какой стати вообще ему помогать?
- Ещё есть время до ночи. Ты можешь нарисовать мой портрет, и тогда, если я исчезну, у тебя останется моё лицо. Сохрани его, если оно тебе так нравится…
- Но…
- Рисуй. Когда-то давно здесь жил художник. После него остались кое-какие вещи. Посмотри в углу у окна. Уверен, там найдётся всё необходимое для хорошего портрета. А в твоих руках я не сомневаюсь.
- Почему же?
- Суккуб ценит красоту, и всегда хочет сама обладать ею…
- Повернись-ка немного… вот так. И замри, ни слова больше. Я начинаю…
Всего несколько минут до полуночи…
Гэбриел смотрел на часы на стене, размышляя о времени. Для него оно текло медленно, иногда слишком медленно. Настолько, что он даже не замечал событий, являвшихся непосредственными последствиями его собственных действий. Он никогда не запоминал что-то специально, считая память лишним мусором в голове, но события прошлого иногда настигали его во снах или видениях, общались с ним с помощью ветра, показывали образы на воде. В его доме не было зеркал – он испытывал отвращение к своему отражению. Возможно, это прошлое преследовало его. Возможно, он просто устал видеть себя таким – не меняющимся. Но чаще боялся встретиться взглядом с тем существом, что жило внутри него. Кем он по сути сам и являлся.
Я инкуб… Так он говорил многим. Даже не пытался скрывать свою сущность, зная, что люди слишком погружены в себя, чтобы поверить. Искушённое «новое поколение» проявляло интерес, но, зачастую, он сводился либо к познаниям о демонах, приходящих по ночам для занятий
Сам же Гэбриел никогда ничего не объяснял. Просто бродил по улицам среди множества неизвестных ему лиц, наблюдая за глазами прохожих, мимикой, жестами. Бывало, он приходил в парк, чтобы просто послушать мир, слияние природы и людей, музыку жизни и смерти.
Едва только оказавшись в этом городе, он захотел здесь жить, чтобы иметь возможность слушать и наблюдать. Но за фасадом его восприняли как чужака, и только решение Города сделать его Наблюдателем позволило ему остаться. Незаметно для себя, вместе с городом, он полюбил и людей, что его населяли…
Наблюдатель не вмешивается в жизнь людей. Он следит за Балансом и никогда не принимает каких-либо самостоятельных действий без допущения Совета. Наблюдатель не имеет права спасать, помогать или просто сочувствовать. Наблюдатель, нарушающий правила Совета, предаётся под суд обитателям города, который может заключать в себе как наказание, так и смерть, в зависимости от того, чьи интересы были ущемлены его действиями…
Гэбриелу был неинтересен Баланс, как и правила, которыми его забросал Совет, после того, как он стал Наблюдателем. Он был первым, кого избрал сам Город, и слушал только его. Видящих в Совете он считал не более чем собранием выскочек, заинтересованных больше в статусе, нежели в сохранении того самого Баланса, о котором всегда твердили.
«Интересно то, что зная, что вы не люди, я вижу сборище низкосортного человечества, тянущего на себя одеяло эфемерной власти. Как Наблюдатель, я не обязан вам ничем, поэтому больше не появлюсь на Совете. Играйте в свои игры без меня» - так он сказал, уходя, потеряв протекцию и голос, но оставшись Наблюдателем, понимающим язык Города. Именно поэтому нынешний глава Совета, председатель Коби Кёль, был только рад представившемуся случаю избавиться от неблагодарного чужака, в глубине души опасаясь, что Гэбриел может решить претендовать на его место. Ведь сам Город принял Инкуба…
- Готово. Две минуты до полуночи, я ухожу. Спасибо за предложение нарисовать тебя. Необычно, но это именно то, что мне было нужно. Прощай… но, постарайся пережить эту ночь.
- Ты не покажешь мне портрет?
- Не сегодня.
Лёгким изящным движением она запрыгнула на подоконник, улыбнулась, взлохматив чёлку, и шагнула в ночь, сжимая в руке свёрток с портретом Гэбриела Ластморта – инкуба, не такого как те, кого она знала… какой была сама, хоть никогда и не хотела ей быть.
Не сегодня… Он улыбнулся.
Надев плащ, и посильнее натянув шляпу на глаза, так, что полы скрывали лицо, он отправился на улицы города, оставив одинокую свечу догорать на столе, там, где недавно стояла незнакомка, закусивши губу, тщательно вырисовывавшая линии его лица. На какой-то момент Гэбриелу захотелось верить в то, что портрет может быть лучше отражения, и если он ему понравится, то он хочет, действительно хочет его увидеть…
Он спускался по лестнице, когда его окликнул хозяин, как всегда по вечерам сидевший внизу, в уютном кресле у камина, потягивая ароматный глинтвейн: