Инкуб
Шрифт:
- Вне контроля?
- Да! Как «фас» для собак, большой палец книзу для древних римлян, последний агонический спазм внизу живота…
- Достаточно аналогий.
- Отлично! Так вот, несмотря на то, что я вам, месье Инкуб, не нравлюсь, вы мне не неприятны, потому что в вас здесь и сейчас я вижу себя! Да-да! Потому что вам уже совсем скоро будет тоже объявлена открытая война, и каждый Видящий, желающий получить признание Верховного Совета Ока, как и приумножить свою силу, с усердием примется выслеживать вас, чтобы убить…
- Но триста лет назад…
- О, как приятно общаться с внимательным собеседником! Да, как вы верно заметили, Гэбриел, я стою перед вами, живой, спустя более, чем три века, как приговорённый. А ведь эти вот чётки – они как клеймо, - и маркиз спрятал розарий за
- По крайней мере это интереснее того обычного бреда, что ты несёшь… - прошептал Гэбриел.
- Интереснее… намного интереснее. – усмехнулся Шарль де Ман, и черты его нежного, беззаботного лица, почерствели, - Но это Ты узнаешь лишь в качестве бонуса… если победишь.
- Наша игра похожа на реверси [120] . Белое против чёрного, свет против тьмы. И задача игрока, стремящегося к победе – поменять цвет его клетки на обратный, чуждый ему. Вам начинать, месье Гэбриел. Вы можете ходить только по светлым полям, преодолевая чёрные преграды. Преодолённые клетки окрашиваются в ваши цвета. Но самое интересное начинается в центре поля, где мы встретимся с вами спустя несколько ходов. И помните: только связанная линия света, в которой нет ни единого разрыва – тёмного пятна – способна привести к победе.
120
Настольная игра для двух человек, первоначально появившаяся в Великобритании, суть которой заключается в том, чтобы заполнить игровое поле большим количеством фишек, чем соперник. Чёрные и белые фишки «съедают» друг друга по принципу шашек (но не только по диагоналям), меняя цвет «съеденных» на противоположный. Здесь Шарль предлагает собственный вариант игры на шахматном поле.
- Почему я играю белыми?
- Это же очевидно: потому что я вампир, и моя возлюбленная – ночь.
- Потому ты и создал завесу над своим новым Версалем, чтобы вечно быть с ней, окруженный дневной пустотой?
- Довольно разговоров, ходи!
- Тьма вампира – его свет…
- Ходи! – Шарль де Ман, возмущённый поведением оппонента, казалось, выходил из себя.
- Позволь мне осветить тебя…
И Гэбриел шагнул назад, обратно, в чёрную, зыбучую пустоту…
Тихий шёпот её губ. Похищающий душу захват. Пламенный взгляд из-под маски страстей. Последний вздох – танец искр на кончиках пальцев. Он словно вернулся обратно, шагнув в темноту – пустоту, чтобы почувствовать, наконец, полное истинное наслаждение, расправляя багровые крылья огня над тенью собственных страхов, заполняя пожарами бездну, где, казалось бы, мог утонуть.
"Спустя множество лет, Она – первая жертва, для которой ты не искал оправдания. Просто выпил – убил. Пустил жидкое пламя по венам, вернувшись из снов, разодрав декорации, принимая реальность и мир, существующий в ней. И теперь, ты чувствуешь жизнь – твой огонь. С возвращением, Гэбриел Ластморт…"
"Главное правило настоящего игрока – играть по собственным правилам." [121]
- Гэбриел, браво, вы меня всё больше удивляете! Для того, чтобы победить в моей игре, нужно обладать недюжинным вниманием и замечать каждую деталь. Но самое главное – чувствовать, когда игра началась, и где – её границы. И вы своей проницательностью покорили меня в самое сердце!
Шарль де Ман, улыбался, всё так же манерно откинувшись на спинку дорогого кресла, глядя на Гэбриела восхищёнными, но, впрочем, как всегда хитрыми глазами.
121
Личное правило самого Шарля де Мана. Быть может, именно оно способно лучше всего объяснить утверждение вампира о том, что «он никогда не проигрывает».
- Скрипка…
-
Глядя назад, в сторону Санкт-Петербурга, сжимая за горло кричащий, плачущий инструмент, Гэбриел Ластморт думал о том, что сказал ему смешливый француз…
"Вне контроля… сейчас Они решают мою судьбу... сейчас, а не тогда, когда действительно должен был получить по заслугам…"
- Ты хотел закончить свой рассказ. Я победил. Я слушаю…
- Вечно вы куда-то торопитесь, месье Ластморт. Но, как честный игрок, - вампир сверкнул глазами, - я вынужден исполнить вашу просьбу.
- Я не прошу.
- Неважно! Так вот, как я и сказал, розарий означает приговор, от которого нельзя скрыться. И всего моего исключительного ума не хватило бы на то, чтобы придумать, как обвести вокруг пальца сам Верховный Совет, если бы не случайные связи. – вампир сладко вздохнул, подняв бледные очи, коснувшись накладными ресницами платья вороньих небес, - Во время своей работы на короля я познакомился с одной безмерно аппетитной женщиной – из тех, рядом с которыми понимаешь истинный смысл слова «gourmand» [122] . Была она ведьмой. Причём ведьмой не только великих постельных способностей (и я благодарен ей, что она выглядела лет на двести моложе, чем ей было на самом деле), но и уникальных магических талантов. И к счастью, её очарование мной было столь велико, что я знал (наверняка, как игрок, не привыкший проигрывать), если она способна – она поможет, несмотря на то, что пойдёт против «верхов». И тогда, сразу же, получив «недобрые вести», я спешно отправился к ней. Она жила в небольшом доме у реки Луары, близ города Амбуаз [123] , и мне явно не хватало одного «часа молитвы», предоставленного вестником смерти, на то, чтобы добраться до неё. Но, несмотря на это, я приказал приготовить карету и, зашторив плотнее окна, крикнул кучеру гнать со всех ног. Моё счастье, что французы ленивы, и не сразу вышли на охоту. Однако, в тёмной карете-коробке, обречённый на смерть теми, кого я, по сути, никогда не знал, неизбежно развивалось острое чувство страха и паранойи. Каждый раз, когда кто-то проезжал мимо, я вздрагивал. Однажды, даже почувствовал чьё-то зловещее дыхание…
122
Гурман (фр.)
123
Там же расположен королевский замок Амбуаз (фр. chateau d'Amboise).
- Ты доехал до ведьмы, что дальше...
- Извольте не перебивать, месье Инкуб! – Шарль замахал руками, словно желая отогнать от себя безразличный тон неблагодарного слушателя, - Когда карета остановилась у дома Делирии (ах, это имя до сих пор звучит музыкой в моих воспоминаниях!), она уже ждала меня, издалека почувствовав силу проклятого розария. Вечерело, и я понимал, что мои палачи, – среди которых было немало вампиров, собратьев тех, кого я убил – уже взяли след. Время «молитвы» давно истекло, и единственной надеждой на спасение была моя сексапильная ведьма!
- Что она сделала?
- Я же просил не перебивать! Это нелегко, вспомнить в красках то, что было более чем триста лет назад!
- Я не просил «в красках»…
- Так всё же просили… - ехидно улыбнулся Шарль, и Инкуб, понимая, что не в силах ускорить рассказ, опустился на стул, отпивая кровавой тоски.
Страх и ненависть к поражению несли Шарля де Мана на юг к долине реки Луары, где когда-то он был рождён, и теперь жаждал переродиться. Бремя розария будто мешало карете мчаться быстрее, и маркизу казалось, что вот-вот время бессмертия остановится для него всего за несколько чёртовых милей. Но шёпот голодных шакалов был ещё едва слышен, и блистательный Шарль, сражаясь с испугом, верил, что не может проиграть. "Ведь он никогда не проигрывал."