Инкубатор
Шрифт:
— Это был твой ублюдок! — орал изрезанный здоровяк, предводительствовавший в малом зале. — Он совсем е…лся! Все, п…ц ему, как найдем, живьем резать будем!!!
— Да что там резать! — вторил ему взволнованный камрад не меньших габаритов. — Мы его четвертуем, б…! Все, Веня, готовься, хана твоему дебилу!!!
Как видите, очень нелицеприятно и зловеще, перспективы у Вени-мл., прямо скажем, были не самые радужные.
— Не может быть… — блеял потрясенный Веня. — Этого просто не может быть… Он не мог! Он не такой… Он добрый… Ласковый… Это какое-то чудовищное недоразумение…
Доктор хотел так же, как в
В общем, в «кухоньке» царил хаос и назревал серьезный конфликт с непредсказуемыми последствиями: по протоколу, обусловленному присутствием Серого, телохранители всех «персон» находились в гостевом доме и был категорический приказ никого с оружием не пускать даже на порог. Начальник СБ тотчас же подтвердил этот приказ, рявкнув в рацию, чтобы заперлись и никого не впускали и не выпускали.
Между делом выяснилось, что здесь тоже не всем повезло: под столом в малом зале лежал труп с несколькими колотыми ранами, и вокруг этого трупа как раз и шло все брожение и волюнтаризм.
— А почерк-то разный, — отметил доктор. — Там — резаная наотмашь, а тут несколько глубоких уколов и ни одного пореза.
— Да нам похх, какой почерк! — надрывался главный здоровяк малого зала. — Мы его просто порвем, без всякого почерка! Вот щас наши «телки» подтянутся, мы вам тут устроим…
Тут очень вовремя появились Ольшанский с Юрой, живые-здоровые, энергичные и деятельные. Юра где-то добыл фонарь, не особо мощный, но вполне антикварный, железный, увесистый, с потрескавшимся рефлектором и тремя светофильтрами, так что мы теперь имели автономный источник света.
Петрович коротко переговорил с доктором и Домовитым (Веня был в шоке по факту нелепых обвинений со стороны своих добрых друзей) и организовал некое подобие порядка. Сложив ладони рупором, он зычно оповестил присутствующих, что убийца до сих пор находится в доме, а поскольку маску с балахоном мог надеть кто угодно, то все до единого являются подозреваемыми, включая его самого (Петровича, то бишь). Специальная прокурорская группа уже в пути, а пока что порядок такой: все без паники и суеты выходят в зал, там будет оборудован фильтр-пункт, после занесения в список и дачи показаний каждый получит распоряжение, что делать дальше. Пострадавшие проходят экспресс-досмотр и тоже выходят в зал. Кому нужно, будет оказана посильная медицинская помощь.
— Все, мальчики и девочки, не стоим, двигаемся в зал! — с голливудской бравурностью крикнул Петрович. — С этой минуты специальная группа следственного комитета начинает свою работу, так что не вздумайте смыться без разрешения!
— Не понял, чего это мы все подозреваемые? — усомнился главный генератор беспорядка, габаритный предводитель малого зала. — Все видели, что это Веня-младший!
— Все видели существо в балахоне и маске, — парировал Ольшанский. — Которые мог надеть кто угодно. И кстати, когда мы в последний раз видели Веника, он был без маски и балахона.
Насчет балахона Петрович приврал. В последний раз мы видели Веню-мл. как раз таки в балахоне (правда, без маски), а сам Петрович
— Спасибо! — пробормотал Веня, крепко пожимая Петровичу руку. — Спасибо за помощь. Я же говорю, он не мог! Он не такой. А маску — да, мог кто угодно…
— Ничего, во всем разберемся, — пообещал Ольшанский. — А пока что надо быстро собрать всю публику в кучу, чтоб не осталось никого лишнего, и начать осмотр. Чем быстрее приступим к прочесыванию дома, тем быстрее найдем этого негодяя, так что, парни, надо немного поработать.
Работенка намечалась неслабая: нужно было как можно быстрее выковырять без малого две сотни гостей из всех помещений усадьбы и сосредоточить их в зале с оркестром.
Выковыривать было некем. Все тутошние секьюрити были заняты на постах, ГБР (группа быстрого реагирования) дежурила на местах происшествия, двое в бассейне, трое в «кухоньке», они же составляли резерв на случай неотложных действий.
А нужно было как минимум десять парных патрулей с фонарями, чтобы разбежаться по усадьбе, и, по возможности одновременно, во избежание суеты и паники, начать «выдавливать» публику в зал, с сопровождением и подсветкой и, разумеется, хотя бы минимальным обеспечением безопасности, на случай очередного нападения блуждающего по дому маньяка.
Подавляющее большинство гостей было не в курсе, что произошло, из этого большинства большинство же, пардон за тавтологию, было изрядно подшофе, так что, если просто бегать по дому и орать «в доме маньяк, все бегом вниз, экстренная эвакуация!», вполне возможны многочисленные варианты реакции, от веселого посылания в разные места до паники, давки, вооружения подручными средствами и стихийного формирования групп самообороны.
В общем, все зависело от характера гостей и количества выпитого.
Нет, это не мои домыслы, все это живо обсуждали Ольшанский, Домовитый и начальник СБ.
Доктор был занят осмотром, а Веня общался по рации начальника СБ со старшим крепышом Серого: сначала сбивчиво доложил обстановку, затем стал униженно просить какой-то пульт, находившийся в кабинете. Дескать, нужно до зарезу, а если некого отправить, он сейчас сам поднимется и заберет.
Домовитый предложил неплохой, на мой взгляд, вариант: вызвать из гостевого дома телохранителей, как своих, так и наиболее вменяемых товарищей, на которых можно положиться. Он тут же назвал несколько фамилий из верхнего эшелона, которые приехали с телохранителями, и сказал, что при таком раскладе мы легко наберем десяток парных патрулей и еще одну ГБР на всякий случай.
— Исключено, — сказал начальник СБ, тыча большим пальцем вверх. — По протоколу это категорически запрещено.
— Ну так у нас чрезвычайная ситуация, — намекнул Домовитый. — Думаю, небольшое отступление…
— Даже и пытаться не буду, — категорически возразил начальник и кивнул на рацию в руках у Вени. — Если хотите, попробуйте с НИМИ сами договориться. Но не думаю, что у вас что-то получится.
— Да ладно, сами пойдем, — бесстрашно заявил Петрович. — Степа, Юра, Алекс, я, Спартак… А где Спартак?